Перед его глазами простиралась дорога, фары из темноты высвечивались, стремительно проносясь мимо дороги. Сосны иногда мелькали, радостно сверкая в рябины. Проносились мимо сонные поселки и деревни. Но Андрей, сцепив зубы, сжимал педаль газа своей двадцатитонной фуры.
Ему сейчас было не до красоты природы. Он уже 12 часов за рулем, но сна не было ни в одном глазу. В сердце тревога, которая гонит его вперед. Только бы он был жив. Только бы успеть, непроизвольно шептали губы мужчины впереди.
Тонкая полоска неба посветлела. Скоро рассвет. Всего 12 часов назад он был еще счастливым человеком, думал о том, что после рейса сделает лари предложение, и у его пятилетнего сынишки Сережки наконец-то появится мама, и у них будет полноценная семья.
Километры дороги быстро и монотонно проносились под колесами машины. На Сергея нахлынули воспоминания. Он никогда не знал своих родителей, вырос в детдоме. В память навсегда врезались те дни, когда на огороженной высоким забором территории появлялись посторонние.
Обычно это были взявшиеся за руки мужчина и женщина, которые стояли в сторонке и наблюдали за играющими детьми. Хотя им воспитанникам детского дома никогда ничего не говорили, все дети знали, что возможно, эта пара в скором времени станет чем-то папой и мамой. Каждый из них в душе украдкой мечтал, что выберут именно его. Андрей тоже мечтал, но его так и не выбрали. Когда ему исполнилось десять, он перестал мечтать о родителях, потому что знал, что таких больших детей никто уже не забирает. Теперь у Андрея не было мечты, и жизнь сразу же стала скучной и однообразной.
Однако, на дороге, перед глазами у него появилась белокурая хрупкая девочка в голубом платье с огромными голубыми бантами на голове. Она появилась в детдоме в самом начале лета.
Андрей еще никогда не видел таких красивых девочек. Сидели домовские почти одинаково одетыми, и новенькую звали Аленка, ей было шесть лет. Ее родители погибли в автокатастрофе, а родственники не захотели брать опеку над девочкой. Тогда, 20 лет назад, Андрей на правах сторожила сразу же взял на далекой шефство, защищая от нападок шустрых детдомовцев.
Девочка рассказывала ему о своей жизни там за забором детдома, о родителях, о речке Олесе, в которой растут грибы, и еще о многих многих вещах, которые присутствуют в повседневной жизни ребенка в семье.
А когда по голубому летнему небу проплывали белые облачка, поднимала голову вверх.
- Сколько можно смотреть на облака? - недоумевал Андрей.
- Ты ничего не понимаешь, - тихо отвечала девочка, - там моя мама.
- Твоя мама умерла, - сухо замечал Андрей.
- Нет, еще. Тиша, - продолжала девочка, - она просто переселилась жить на небо. Она вон там, за облаками, смотрит на меня. Однажды она обязательно придет ко мне и заберет к себе, и тогда мы всегда будем вместе.
- А я? Как же я? Может, ты попросишь свою маму, чтобы она взяла меня с собой? - с надеждой спрашивал Андрей.
- Конечно, попрошу. И ты думаешь, она возьмет меня? Обязательно возьмет. Знаешь, какая у меня добрая мама, - убедительно отвечала Аленка.
И затем они долго сидели и смотрели на плывущие по небу облака.
Андрей резко нажал на педаль тормоза, останавливая фуру на обочине дороги. Он не мог больше вести машину, слезы застилали глаза.
Вот Аленка с визгом бросается ему на шею, когда он пришел из армии.
- Вот они счастливые выходят из ЗАГСа, украдкой друг от друга поглядывая на свою правую руку.
Их малюсенькая двухкомнатная квартира на самом краю города, которую они приобрели взамен квартиры от государства. Теперь у них наконец-то есть свой дом, о котором они столько лет мечтали вместе.
Загадочные светящиеся глаза Аленки, когда он очередной раз вернулся из рейса, и эта фраза "ты скоро станешь папой."
Андрей застонал и заскрипел зубами, повернул ключ зажигания, про медленно выполз на дорогу, и снова понеслась по шоссе.
Тревожное ожидание у роддома.
- Поздравляю вас, мальчик, - и на следующее утро - "мы сделали все, что смогли."
Аленки не стало.
Андрей растил сына сам. Тяжело было, выручала старенькая соседка тетя Поля.
До круглосуточного садика на тот период, когда Андрей был в рейсе, едва Сережа подрос. Сходу начал спрашивать о своей матери. Тогда Андрей не придумал ничего более подходящего, чем рассказать сыну о небе и облаках, о которых так много в детстве рассказывала Аленка. Может, это и было неправильно с педагогической точки зрения. Зато у мальчиков в сознании прочно укоренилось чувство, что мама у него есть, просто она не такая, как у всех остальных детей.
Для своих 5 лет Сережа был очень рассудительным и не по-детски серьезным мальчиком. Он знал, что если от папы еще что-нибудь можно утаить, то от мамы это сделать было никак нельзя. Ведь она там, высоко на небе, и прячется за облаками, наблюдает за ним. Сережа старался ее не огорчать. Мальчик всегда думал, что если мама увидит, что он такой хороший сын, то однажды непременно спустится к нему с небес. Когда это произойдет, он крепко возьмет маму за руку и никогда себя не отпустит.
Сережа очень не понравилось, что в их жизни вдруг появилась тетя Лара. Она приходила все чаще и чаще. Иногда, когда папа был в рейсе, играла с ним, смеялась, но когда папы не было рядом, она остановилась, стала злой и не обращала на мальчика никакого внимания. Сережа хотел рассказать обо всем папе, но не успел, папа ушел в рейс. К тому же он не отвел его в садик, как обычно, а улыбаясь, сказал, что теперь о нем позаботится тетя Лара. Ведь Лара сначала не хотела оставаться с мальчиком, но папа сказал, что нужно же когда-то привыкать. Она улыбнулась и согласилась.
А ночью Сережа проснулся от того, что у него очень болел живот. Мальчик попытался разбудить тетю Лару, но она ответила, чтобы он потерпел до утра. Сережа мужественно терпел, а боль нарастала, то утихала. Под утро измученный мальчик уснул. Лара открыла глаза и сладко потянулась всем телом. Наконец-то она добилась своего. Она сейчас здесь, в этой отдельной квартире, а не в комнате общежития с двумя соседками. Долго же ей пришлось обхаживать этого, с виду, простоватого парня. Правда, замуж Андрей ее пока не звал, но ничего, это вопрос времени. Лицо Лары растянулось в улыбке. Всё пока складывалось хорошо, вот только этот мальчишка, сын Андрея, он так не вписывался в Ларины планы, совсем не вписывался. Но ничего, когда она станет законной женой, все это можно будет исправить.
Лара не сомневалась, что сможет уговорить Андрея отдать мальчишку в круглосуточный садик, а если повезет, то и в интернат. Сегодня была суббота, и впереди было два выходных дня, и надо же было Андрею такое придумать перед рейсом — оставить мальчишку с ней. Часы показывали 8. Лара встала и бросила на кровать мальчика недовольный взгляд.
— Спит хотел мне ночью концерт устроить со своим животом, распустил его Андрей, но ничего у меня не покапризничает, — злорадно подумала женщина и отправилась в ванную комнату. Да, своя ванна, это тебе не общий душ в общаге, подумала Лара, погружаясь в воздушную белую пену.
Через час одетая и накрашенная, Лара с досадой смотрела на Сережу. Сколько он еще будет спать? Ладно, хлопья с молоком на столе встанет, поест, не маленький, подумала женщина, и решительно хлопнула входной дверью.
Едва Сережа проснулся, живот схватила. Снова силой боль была настолько нестерпимая, что мальчик вскрикнул, слезами начал звать тетю Лару, но её нигде не было, а боль все нарастала и нарастала, пока не вспыхнула огнем. Последнее, что помнил Серёжа — это был его собственный крик. Затем мальчик потерял сознание.
Полина Викторовна, жившая через стенку с тревогой, прислушалась к звукам из соседней квартиры. Все эти годы старая одинокая женщина помогала Андрею растить малыша и любила Сережу как своего внука. Да, что же там такое происходит? Не выдержала Полина Викторовна и позвонила в дверь. Никто не открыл. Женщина еще некоторое время потопталась у двери, а затем решительно взяла запасной ключ, который Андрей оставил ей на всякий случай, и вошла в квартиру.
Серёжа лежал тут же в небольшом коридорчике на полу. Полина Викторовна вызвала скорую помощь. А когда увезли мальчика, позвонила Андрею. Сегодня в детском хирургическом отделении городской больницы, как обычно по выходным, дежурила медсестра Варя. Она всегда брала дежурство на выходные, потому что не мужа, ни детей у нее не было, в отличие от остального медперсонала. У Вари было уже 31 год, и у нее была стройная фигура, миловидное лицо. Вот только одна нога от рождения была чуть короче другой, и молодая женщина ходила прихрамывая.
Варя уже давно смирилась с тем, что никогда не выйдет замуж, и все тепло своей души дарило маленьким пациентам больницы. Этого мальчика оперировали несколько часов — острая аппендицит с разрывом. Ребенок чудом остался жив и сейчас лежал в реанимации с кучей трубок. Как можно так халатно относиться к ребенку, не представляла, всё не переставала возмущаться Варя сама с собой. Да что это за родители такие? Мальчик поступил по скорой сам, без сопровождения. Сутки уже прошли, и ни мать, ни отец так и не появились, одна только бабка все названивает, долго названивает по телефону, говорит соседка. Ну, объявится они, я им всё выскажу. Пусть потом меня ругает, за в отделении все равно. Молчать не буду. Легкое подергивание век мальчика ворвало поток гневных мыслей в голове Варвары. Она склонилась над ребенком.
— Давай, открой глазки, — тихо зашептала женщина. — Давай, посмотри на меня.
Веки были такими тяжелыми, что Сережа никак не мог их поднять. Вдруг он услышал тихий, ласковый голос.
— Так с тобой еще никто не разговаривал, мальчик.
Медленно, с трудом, открыл глаза. Сначала он ничего не видел, кроме густого непроницаемого белого тумана. Но вот туман задрожал, потом заколебался и начал рассеиваться. Из тумана медленно проступило красивое женское лицо в белой шапочке.
— Мама, — еле слышно прошептал Сережа. — Наконец-то ты спустилась с неба. Я так долго тебя ждал, всегда ждал. Всё будет хорошо, малыш. Теперь всё будет хорошо.
— Ты уже не уйдешь больше на небо, правда не уйдешь? Ну скажи, мама.
Шатаясь на негнущихся ногах, засунувшимся от усталости напряжения лицом, на котором безумным огнем сверкали красные воспаленные глаза, Андрей вошел в детское хирургическое отделение больницы перед самым закрытием. Где он мой сын? Он жив! Мужчина крепко схватил за плечи дежурную медсестру. Все гневные слова, что вынашивала Варя в своей голове еще минуту назад, вдруг куда-то исчезли. Даже ей сталкивающейся с человеческим горем постоянно не доводилось видеть таких страшных глаз. В них были боль, гнев, страх, отчаяние и надежда одновременно.
Он жив, ответил Андрей, после чего мужские руки еще сильнее сжали ей плечи.
Операция прошла успешно. Мальчик пришел в себя, сейчас он спит, с ним все хорошо, уже кричала Варя, потому что оказалось, что сейчас эти руки просто раздробят ей плечевые суставы.
В следующее мгновение Андрей схватил медсестру в охапку и разрыдался, повторяя спасибо неустанно.
Они долго сидели в сестринской комнате.
Андрей говорил и говорил своему сыну, как будто от того, сколько он скажет слов, зависела жизнь мальчика.
Только ближе к ночи Варя наконец-то уговорила мужчину отправиться домой, чтобы вымыться и переодеться, пригрозив недовольством врача.
Придя домой, Андрей первым делом достал из шкафа пустой чемодан, открыл его и молча бросил Ларе под ноги, затем развернулся и ушел в ванную комнату.
Лара все поняла. Собрала вещи и ушла.
Сережа быстро поправлялся, и его перевели из реанимации в палату. Теперь Андрей мог целый день быть рядом с сыном. Его Сережка оживал на глазах.
Единственное, что беспокоило Андрея, это бесконечный рассказ сына о маме, которая якобы спустилась с неба и сказала, что теперь уже никуда не уйдет. Сколько он не пытался убедить Сережу, что это был всего лишь сон, мальчик твердо стоял на своем.
Сегодня была варена смена.
Она тихо зашла в палату, где лежал Сережа, чтобы сделать мальчику укол.
- Папа, смотри, друг! - раздался радостный крик ребенка.
- Вот же она, вот моя мама! Я же говорил, что она пришла с неба ко мне навсегда, а ты мне не верил!
Варя стояла со шприцом в руках, краснее как рак. Не зная, что ей теперь делать, Андрей внимательно смотрел на нее своими карими глазами, и в них было что-то, что заставляло краснеть женщину еще больше и больше.
- Пап, ну ты что, не узнал маму? - снова раздался взволнованный голос мальчика.
Андрей оторвал взгляд от медсестры и потрепал сына по голове.
- Узнал, конечно, узнал, сынок. Ты главное не волнуйся.
После полудня, когда Сережа уснул, Андрей подошел к Варе на пост и они долго разговаривали.
Он попросил сохранить для мальчика иллюзию хоть на какое-то время, и Варя согласилась. Ей нравился этот мальчик, и папа его тоже, пусть хоть немного.
Всего пару недель, думала женщина, и, может быть, после этого я почувствую себя любимой и единственной для этого ребенка.
Но что будет потом, Варя пока думать не хотела, так же как и Андрей. Спустя две недели, когда Сережа выписывали из больницы и мне пришлось об этом думать, за это время их показательные дружеские отношения начали уверенно перерастать в нечто большее, чем дружба. Прошло полгода. По зеленой луговой траве, что густо росла по берегу реки, бежал Сережа радостно выкрикивая "не догонишь, не догонишь!" За ним прихрамывая и весело смеясь, пыталась бежать Варя.
Вот она все же поймала сорванца и подняла его на руки, прижимая к себе. И еще через несколько секунд их обоих схватил в охапку и повалил на землю Андрей. Сережа восторженно визжал, помогая маме побороть папу. И было совсем не важно, что мальчик всегда специально бежал не в полную силу, для того чтобы прихрамывающая мама могла его догнать. Главное было то, что она была теперь всегда рядом с ним - его мама.