- Давай уже, решайся, – сказала подруга, собираясь в очередную коммерческую поездку. – Все давно ездят – кто в Польшу, кто в Россию, а ты никак не отважишься.
- Ну не умею я торговать, – умоляюще сложила я руки, – ничего не получится.
- Получится! Не боги горшки обжигают, – подруга была неумолима.
И я решилась.
К такому «подвигу», как подруга, – три-четыре дня торговли в незнакомых городах, ночевка где придется, я готова не была, поэтому подходящий вариант, то есть однодневную поездку, подобрала не сразу. Но подобрала!
Местом десанта стало Пыталово, о котором раньше не то, что не знала, – слыхом не слыхивала. Поймала себя на мысли, что был у челночного бизнеса неожиданный плюс, – благодаря торговым вояжам «от Москвы до самых до окраин» тысячи рядовых граждан в 90-е годы становились знатоками географии, даже если в школе были не в ладах с этим предметом.
Ну вот мне когда еще довелось бы узнать, что это за Пыталово и с чем его едят?! Теперь знаю. Это город в Псковской области. Железнодорожный узел. Из предприятий на тот момент самым серьезным считался льнозавод.
Подруга хохотала, узнав, что накануне отъезда я проштудировала энциклопедию:
- Ну ты, мать, даешь! И на кой это тебе?
- Чтобы знать конъюнктуру рынка, – щегольнула я торговым термином.
Правда, отсутствие предприятий оптимизма не вселяло. Будут ли у людей деньги, чтобы покупать у нас товар, – вот в чем был главный вопрос. А, с другой стороны, подумала, что, если турфирмы отправляют туда группы, значит, это выгодно и кому-то надо.
Пятница, поздний июньский вечер. Муж дотащил до автобуса набитую сумку и свернутую в рулон дорожку – покупали в новую квартиру, но она не подошла ни по каким параметрам. О том, что в вояж собрался дилетант, было видно невооруженным взглядом - моя дорожная сумка, с которой обычно ездила в деревню к маме, на фоне фирменных клетчатых баулов и гигантских коробок выглядела более чем скромно.
Качеством, как понимала, мне тоже было не взять, потому что товар не покупала – просто выгребла из шкафов вещи, из которых выросли дети. В основном все было новое – покупала про запас. Кое-что осталось невостребованным и, если честно, мешало, сколько раз перекладывала с места на место, жалея выбросить.
Когда посмотрела на других людей, что затоварились по-настоящему, проскользнула мысль развернуться и уйти домой. Но это была минутная слабость, сдаваться на полпути как-то не привыкла.
Нас, челноков, как тогда называли таких торговцев, оказалось не много – человек двадцать, однако сидели плотненько, потому что вторая половина автобусного салона доверху была забита баулами. Компания оказалась приятной и приветливой – почти все были знакомы, ехали торговать не в первый раз. Я, правда, немного чувствовала себя не в своей тарелке.
Итак, в путь! Первая остановка. Место, еще недавно стоившее людям немало нервов и здоровья, – таможня. О, как неистовствовали, говорят, здесь служащие, роясь в сумках и баулах, по несколько раз возвращая не понравившуюся группу в конец километровых очередей. В этот раз повезло – белорусский то ли таможенник, то ли гаишник не обратил внимания, только махнул рукой, дескать, проезжайте.
- Ура! – воскликнул кто-то, проговорив то, что готово было сорваться у меня с губ.
- Не спешите радоваться, – спустили с небес бывалые, – впереди ГАИ россиян. А у них постановление – в салоне не должно быть вещей.
Мы с тоской оглянулись на забитый автобус. Лихорадочно стали подгребать сумки, что стояли в ногах, под сиденье, но они погоды не делали – слишком мелкие.
Так и есть, юнец в форменной одежде, забыв поздороваться, заглянул в салон. Обвел взглядом и ... стал выписывать штраф за ожидаемое нарушение. Сумму предстояло разделить потом на всех. Подумалось, еще ничего не наторговали, а уже надо отстегивать.
- Аккурат на бутылку водки и закусь, – прокомментировал некто из знатоков, услышав размер штрафа.
Но, к счастью, больше нас не тормознули ни разу. Ехали в ночи под моросящий дождь. Спина с непривычки закостенела (вот тебе и 40 лет!), шея налилась свинцом, сна не было ни в одном глазу. Так, полудрема, из которой вывел шум в салоне, – впереди серьезная авария. Две легковушки врезались друг в друга явно на высокой скорости – обе были сплющены в лепешку. Все притихли, думая о жизни и суете...
Три часа ночи. В салоне началось движение, совершенно для меня непонятное, – каждый норовил со своего места втиснуться в плотный ряд людей, вставших в проходе. Поскольку автобус «по нужде» не останавливался ни разу, у меня вырвалось:
- Ох, бедные, утерпеть не могут!
Ага, как бы не так, физиология оказалась не при чем. Едва автобус притормозил возле невысоких домов, двадцать человек, вывалив из него, стремглав понеслись вперед. Водитель впоследствии подтрунивал над одним из парней:
- Хорошо бежали! Но тебя обошла-таки дама в красном, а ей, между прочим, 58 лет.
Причина бега на короткую дистанцию мне, непосвященной, вскоре стала понятна – каждый стремился занять торговое место получше. Однако, на мой взгляд, они все были одинаковыми – целлофан для товара пришлось раскладывать прямо на пыльной дороге, по обе стороны тротуара, на подступах к рынку.
Было холодно. Промозгло. Трясущейся рукой не могла унять противно дрожащий подбородок и понимала, почему люди больше молчат, – зубы так и норовили щелкнуть. Через полчаса терпение иссякло. Караулить кусок целлофана на земле желания больше не было, и я решительно направилась к автобусу.
Пример оказался заразительным – вскоре сюда подтянулись почти все. Салон наполнился запахами еды и чавканьем. Большинство решили поесть, несмотря на рань (4 часа утра), кто-то предпочел вздремнуть.
Самым нетерпеливым не сиделось. В 5 утра (по тогдашнему российскому времени – 6) начали выставлять сумки. Но погода не баловала – того и гляди из хмурых туч готов был пролиться дождь. Пока, правда, проносило. Вещи развесили – кто на кустах вдоль дороги, кто на заборе, выложили – такое ощущение, что прямо в пыль. Готовы!
Покупатель не очень торопился. Более того, первые пыталовцы, встреченные с распростертыми объятиями, разочаровали – им не выдали ни пенсию, ни зарплату, а мы-то надеялись, что президентские выборы (1996 год) российский народ встретит с деньгами.
Чуть ли не одновременно с людьми, которые, наконец, пошли на рынок, стал накрапывать дождик. Благо, я набрала кусков целлофана и манипулировала ими вплоть до конца торговли – открою товар, накрою, открою – накрою. Торговля началась слабо, мне вообще было непонятно, что людям надо.
Но самым неприятным было другое – глядя на соседей, я понимала, что не могу выдавить из себя ни слова, не хочу никого тянуть за полу, нахваливая товар. Страшная неловкость, что приходилось навязываться покупателю, зашкаливала.
Мои душевные терзания были, наверное, заметны, потому что вдруг подошел крепкий молодой человек:
- Первый раз?
- Ага, – кивнула в ответ.
- Не стой чурбаном, иначе ничего не продашь, – он не стеснялся в выражениях, но я была согласна – чурбан и есть.
Вдруг мужчина, подозвав соседку, отвернулся и ... налил стопку водки. Протянул мне:
- Выпей.
- Что вы? Я водку вообще не пью!!! – включила никому не нужную там интеллигентность.
- Пей, говорю. Иначе рот не откроешь, я же по тебе вижу.
Торговый люд поддакнул, и я впервые в жизни судорожно опрокинула стопку (слава Богу, маленькую!), чем-то закусила – уже не помню, чем. Мужчина отстал – у его товара столпились покупатели. По телу разлилось тепло, моя зажатость слегка начала проходить.
О, чудо! Возле меня появились потенциальные покупатели - ковровой дорожкой заинтересовалась пара. Повертели ее так и этак:
- Сколько?
Мозг лихорадочно соображал – не подумала раньше, и я выдала сумму, равнозначную той, за которую эту самую дорожку покупала. Супруги, не торгуясь, выложили деньги и ушли довольные.
- Продешевила, – с видом знатока прокомментировала соседка по торговому ряду.
- Ай, – махнула рукой, – все равно лежала без дела.
Так родилась моя торговая тактика – чуть ли не благотворительная распродажа. Одна мамочка, опять же не торгуясь, купила детские босоножки – мой сын перерос размер. Вторая взяла кофточку. За смехотворную сумму, с точки зрения профи в торговле, продала мужскую сорочку, чуть больше выручила за детский спортивный костюм.
Краем уха, правда, слышала, как покупательница говорила подруге:
- Там дальше одни брюки почти столько стоят.
Я, конечно, понимала, что отдаю задешево, но специально товар не покупала – это были вещи для себя, которые оказались ненужными, и мне было в радость хотя бы от них избавиться. Да уж, аховая торговка!
По торговым рядам прошел шорох – налоговая! С удовлетворением увидела, что выручил старший группы. Показал списки и заплатил за всех НДС – сумму, как и штраф, потом раскидали на всех.
- Это еще не все, погоди радоваться, – остудила мой пыл соседка.
Точно! Через несколько минут появилась неумолимая женщина (прямо жандарм в юбке) и стала собирать плату за торговое место и право торговли. Место не на рынке, заметьте, а вне его, на голой земле. Сумму назвала офигенную, что признали все, но делать нечего, пришлось раскошеливаться.
Потом говорили, что налоговика еще можно было как-то уговорить – скооперировавшись, заплатить вдвоем-втроем за одно место, но с этой дамой попытка пресекалась на корню. Подходила к каждому лично и не признавала никаких отговорок – ни на погоду, ни на неважную торговлю, ни на отсутствие денег.
Рядом плакала женщина, – у нее товар оказался неходовым, торговля шла из рук вон плохо, и российских денег не было вообще. Три человека заплатить поборы отказались из принципа и всей нашей группе грозил штраф в огромном размере (один за всех, и все за одного!). Сработал инстинкт самосохранения, и мы стали требовать у старшего урегулировать конфликт.
"Принципиальные" парни отдали требуемую сумму сполна, а женщине, которая плакала, в кои-то веки была сделаны скидка – разрешили внести треть платы. Жандарм в юбке оказался с человеческим лицом!
Спустя несколько часов моя сумка была практически пуста, поэтому, когда приблизилось время отправления, начала складывать остатки с превеликим удовольствием. Надоело кланяться каждому встречному-поперечному, считая его потенциальным покупателем. Надоело читать в некоторых глазах откровенный скептицизм, а то и высокомерие, хотя в большинстве своем люди относились к вынужденному бизнесу доброжелательно, с пониманием и даже сочувствием.
На Пыталово вояж не закончился. Впереди был Остров, городок, где, как утверждали знатоки, торговля разворачивается после обеда. Вещи я выносить не стала – их осталось немного, и они были неконкурентоспособны. На площади уже находилось видимо-невидимо земляков. Сплошь и рядом были машины со знакомыми номерами с разложенным на капоте заводским товаром, выданным в счет зарплаты или взятым в качестве аванса.
Получив желанную свободу, ходила и знакомилась с рынком. Привлекла внимание компания парней, у которых нарасхват шли яркие китайские термосы. Пояснили, что товар был задержан на Санкт-Петербургской таможне.
Уж не знаю, насколько это было правдой, но цена была баснословно низкой (видела такие термосы в магазине), отсюда и ажиотаж. Очередь возле парней не иссякла, даже несмотря на проливной дождь, который для нас стал последней каплей в чаше торгового долготерпения...
На обратном пути подбивали бабки. Мой первый блин не стал комом! Поездку окупила и даже везла домой неплохую сумму. Мать с сыном по соседству, подсчитав выручку, прикидывали, сколько денег отложат на строящуюся квартиру. Еще одна женщина радовалась, что отдаст, наконец, долг.
Кто-то угрюмо молчал. Но больше всех было жалко пожилую женщину, которая, истратив массу денег на товар и поездку, оказалась в минусе. Бедные люди!..
Вот такая история. Даже не верится, что все это было с нами в лихие 90-е. А ведь было! Дай Бог, чтобы никогда больше не повторилось.
Спасибо за то, что прочитали и отреагировали.