Тридцать лет назад произошло одно из самых чудовищных событий в новейшей истории России — расстрел Дома Советов на Краснопресненской набережной в Москве. Он стал кульминацией внутриполитического конфликта. О том, какие уроки мы должны были извлечь из того противостояния, писатель Платон Беседин рассказал в колонке для «360».
Далее — прямая речь.
Тот мрак пытаются представить как результат политического конфликта. И да, у него давняя история, длящаяся с конца 80-х годов прошлого века. Но основа тут — не политическая, а экзистенциальная.
Итог мы все знаем: танки били из пушек по Дому Советов. Стреляли, как говорят специалисты, фугасными и кумулятивными снарядами, пробивая бетон. По официальным данным, погибли 160 человек, ранения получили 400 человек. Бытует мнение, и оно утвердилось в народе, что реально погибли 1200 человек.
Во многом 1993 год — следствие того, что произошло в 1991-м. Следствие осознания одних и предательства других.
Сначала Горбачев зажег зеленый свет для воссоединения Германии, а после Советский Союз кончил жизнь самоубийством. И уже спустя пару лет после катастрофы президент России Борис Ельцин закончил свое выступление фразой «Боже, благослови Америку!».
На Западе лишь некоторые смогли оценить величие момента. А вот люди в России и по всему СНГ, где на дверях домов людям писали «Русские, убирайтесь отсюда!», пусть и не сразу, но в итоге поняли, что на самом деле произошло. В том числе некоторые из них пошли защищать Белый дом.
Они восстали против уничтожения страны, но прежде всего шли бороться за будущее России. Их убили — и на годы, чавкая и гогоча, воцарилась лютая несправедливость, когда люди с аппетитом ели людей.
Начало было положено тогда, в октябре 1993 года, когда в здании Дома Советов отключили электричество, воду, тепло, а было холодно, во дворе лежал снег, который скоро станет красно-черным. С подогнанного БТРа в этот двор лились призывы и песни, отупляя и подавляя собравшихся там людей — эти семь тысяч человек, часть из которых была обречена на гибель.
Водку и оружие раздавали прямо с танков, и глаза солдатиков, вызванных убивать сограждан, полнились ужасом и страхом, но многим хорошо заплатили. Нищими легко управлять. А страна была позорно нищей. Та страна, что еще несколько лет назад считалась одной из самых могущественных в мире.
Говорят, что в 90-х Россия получила свободу, но главной из них оказалась свобода умирать. Еще Россия получила демократию, но началась она с расстрела антиконституционного бунта и расстрела своих граждан.
Так что это за свободы? И что это за демократия? Когда победил не закон, а сила, варварская, беспощадная.
И возмущались даже бывшие диссиденты — писатели Владимир Максимов и Андрей Синявский. А большой русский мыслитель Александр Зиновьев воскликнул: «Я хотел бы погибнуть в Белом доме 4 октября».
Так осмыслено ли произошедшее, черное, спустя 30 лет? Одна деталь: до сих пор нет памятника жертвам тех событий. Памятника, который, определенно, давно бы стоило установить.
Не только ради тех, кто жил, на самом деле, но и ради тех, кто жить будет. Потому что — тут, простите, я буду совсем банальным — важно выучить урок; тем более такой урок после того, как одни получили смерть моментальную, другие — смерть отсроченную.
Казалось бы, Гражданская война кончилась более 100 лет назад, но для многих она по-прежнему идет в головах и периодически выплескивается на улицы. И правота, как точно писал Бродский, разделяет пуще греха. И людей просят выходить, биться, но что в итоге?
А в итоге, как и тогда, в 1993-м, в первую очередь важны милосердие, человечность и умение слышать другого. Вот что важно, понимаете?
Умение слышать другого — того, кто рядом, того, кто жив, и того, кто мертв. Только память о них удерживает нас на краю. Не будет ее — и все сорвется. Вот один из главных уроков того проклятого 1993 года.