Видение митрополита Платона

Из старинных журнальных публикаций

Митрополит Платон (Левшин)

Митрополит Платон передает следующий случай из своей жизни. «Когда я епископствовал на Дону, явился мне Импе­ратор Николай Павлович, это было в конце сорокоуста по скончавшемся Государе. Сижу я у себя, время было около полуночи, под воскре­сенье, сижу и читаю очередную проповедь одно­го священника, в которую и было погружено все мое внимание. Стало быть, воображение бездей­ствовало и ни к чему меня не приготовляло. По правую сторону от моего стола находилась дверь в приемную, и она по обыкновению настежь бы­ла отворена. Сижу я, с углублением читаю про­поведь, кое-что мараю в ней, и вдруг чувствую, что меня что-то ударило в правый бок, ударило слегка, как будто детским резиновым мячиком, брошенным из растворенной двери. Я не мог не взглянуть в эту сторону, взглянул, и что же пред­ставилось глазам моим? В дверях стоит во всем своем царском величии, немного склонясь в сто­рону, Государь Император Николай Павлович, устремляя на меня свой орлиный взор. И это не было какое-нибудь туманное, призрачное явле­ние, нет, я вижу незабвенного моего Царя, как живого, и в нем все, до мельчайших подробнос­тей, явилось мне в осязаемых очертаниях. Мог ли я не прийти в трепетное смущение? Смотрю на явившегося возлюбленного моего Царя, и он проницательно, величественно и вместе с тем до­бродушно смотрит на меня. И это было не на мгновенье. Невольно возник в душе моей вопрос: встать ли мне и поклониться? Но как кла­няться привидению? А с другой стороны, как не поклониться Царю? Привстаю, и в эти секунды ясный, дивный образ великого из Царей земных стал мало-помалу переходить в туманный при­знак, стал исчезать, не двигаясь с места, и исчез предо мною; но я не заплакал, и вот с той поры реже стали падать из глаз моих слезы, при воспо­минании о незабвенном Царе Русского царства.

Не знаю, — добавил митрополит, обратившись к слушавшим рассказ, — поверите ли вы этому? Но не забывайте, я старик и хотя и недостойный, но служитель алтаря Господня, и мне нет ника­кой надобности говорить ложь или вымысел».

(«Новое время», 1893 г., апрель.)