18 (30) ноября 1834 г. родилась Александра Сергеевна Долгорукова, правда, прославилась она под именем Александры Альбединской (фамилия по мужу).
Отец Александры — камергер его величества, князь Сергей Алексеевич Долгоруков, мать — Мария Александровна, урожденная графиня Апраксина. К тому времени супруги уже имели восемь детей: четырех сыновей и четырех дочерей. Сергей Дмитриевич Шереметев писал об этом семействе: «В старом Нарышкинском доме на Дворцовой набережной, на углу Мошкова переулка и как бы придавленном дворцом Вел. Кн. Михаила Николаевича, жило целое семейство Долгоруковых. Они переселились когда-то из Москвы, но московского в них ничего не осталось, они отреклись от первопрестольной. В Петербурге они процвели и были „в силе“». Да, действительно, известно, что княжна Екатерина Алексеевна Долгорукова была помолвлена с Петром II.
Однако при дворе Александра оказалась не столько из-за своего происхождения, сколько под воздействием обстоятельств. По словам Анны Тютчевой, которая была дружна с Долгоруковой, девушку пришлось в буквальном смысле слова спасать, забирая из семьи, так как мать избивала Александру и всячески издевалась над ней, из-за чего у последней развилась эпилепсия. Тютчева писала: «Рассказывали, что она всегда была предметом ненависти со стороны своей матери, которая так ее била, что развила в ней болезнь, похожую на падучую. Она впадала в состояние столбняка, продолжавшееся иногда целые часы...».
Александра знала шесть языков, была заядлой читательницей и настоящей светской дамой, без малейшей манерности или наигранности. Ничего удивительного, что вскоре ею заинтересовался цесаревич Александр Николаевич, будущий Александр II. «Известно ее положение при дворе, хотя оно было не совсем таково, каким многие считали. Это — не княгиня Юрьевская, и сравнение невозможно. Умная, вкрадчивая, проницательная и властная, она владела волею и сердцем Самодержца, но не в ущерб приличию и порядочности. Она фрейлина большого двора и из публики нередко составляет обычную партию Государя», — писал об отношениях Александры и Александра граф Шереметев. Не признавал наличие отношений между фрейлиной и будущим самодержцем и писатель Е.П. Феоктистов. По его свидетельству, Александра «была пуританка в полном смысле слова, женщина чрезвычайно строгая и к другим, и — главное — к самой себе, с каким-то восторженным настроением, способная до крайности увлекаться идеалами, иногда чрезвычайно странными и дикими, но в которые она слепо верила. Александр Николаевич находил в княжне Долгорукой самый искренний отзыв своим задушевным помыслам, и установившаяся между ними связь вовсе не имела того предосудительного характера, какой приписывали ей придворные сплетни». Тем не менее Александру при дворе не любили: «Я никогда не слышала, чтобы она о ком-либо дурно отзывалась, но черт от этого ничего не терял: в изумительной степени владела она искусством коварства, и величайшим для нее наслаждением было уязвлять собеседника жалом своих сарказмов, не давая ему возможности защищать себя из страха попасть в смешное положение. Понятно, что ее не любили», — вспоминала Анна Федоровна.
А ее отец, Ф.И. Тютчев, посвятил Долгоруковой французское четверостишие:
Чудо чистой гармонии, тайна, печаль!
В этом милом созданьи нет жизненной прозы.
И душа погружается в ясную даль,
И рождаются в сердце неясные грезы.
(Перевод В.А. Кострова)
Александра Сергеевна стала прообразом Ирины в романе И.С. Тургенев «Дым».
Писаная красавица, Александра была высока, стройна и необыкновенно величава. Согласно исследованиям, проведенного кандидатом филологических наук, доцентом кафедры русской литературы СГУ И.В. Чуприной, художник И.Н. Крамской запечатлел ее в своей картине «Неизвестная»[1]. В 1862 г. Александра Сергеевна вышла замуж за генерала Петра Павловича Альбединского (1826–1883), и, как пишет И.А. Громова, «наконец фаворитка получила „полную отставку“ и придворные получили удовольствие посмаковать этот факт, когда развенчанная любовница явилась в дворцовую церковь с распухшими, красными глазами. Во время службы она глотала слезы, а все, кто за день до этого пресмыкался перед ней, теперь держались поодаль»[2].
[1] Чуприна И.В. О реальной основе некоторых произведений И.Н. Крамского и И.С. Тургенева. Изд-во Саратовскогоун-та, 1994.
[2] Громова И.А. В тени царственных мужей. М.: Дрофа-Плюс, 2006.