Найти в Дзене
Отдыхаем с книгой

Эпизод из сборника рассказов о Великой войне "С нами Бог".

Друзья, наберитесь терпения, прочти рассказ до конца, он действительно очень трогательный.
Называется "Я люблю тебя, Марианна!"
– Вот хоть и зловредный народ эти немцы, а всё ж таки люди они, – задумчиво проговорил командир артиллерийского взвода прапорщик Луговой.
– О чём это вы, ваше благородие? – спросил командира унтер офицер Зудилов.
– Рассказ вспомнился. Сейчас уж не помню, кто автор, но точно знаю, что немец. Читал тот рассказ в оригинале, на немецком языке. Хорошо, трогательно написано. Помню, за душу взяло. Вот и думаю, если среди немцев есть умные, душевные люди, откуда берутся такие выродки, как их император Вильгельм. Это же выродок, другого имени у него нет!
– Расскажите, ваше благородие, – обратились артиллеристы к своему командиру. Пока ужин варится, хоть какое-то заделье.
– Что ж… слушайте, коли желание есть.
Осиротевшего мальчика Франца, жившего с матерью вдовой, принял в свой дом не богатый, но обеспеченный сосед. Многие думали, что мужчина взял его из сожаления к


Друзья, наберитесь терпения, прочти рассказ до конца, он действительно очень трогательный.
Называется "Я люблю тебя, Марианна!"


– Вот хоть и зловредный народ эти немцы, а всё ж таки люди они, – задумчиво проговорил командир артиллерийского взвода прапорщик Луговой.
– О чём это вы, ваше благородие? – спросил командира унтер офицер Зудилов.
– Рассказ вспомнился. Сейчас уж не помню, кто автор, но точно знаю, что немец. Читал тот рассказ в оригинале, на немецком языке. Хорошо, трогательно написано. Помню, за душу взяло. Вот и думаю, если среди немцев есть умные, душевные люди, откуда берутся такие выродки, как их император Вильгельм. Это же выродок, другого имени у него нет!
– Расскажите, ваше благородие, – обратились артиллеристы к своему командиру. Пока ужин варится, хоть какое-то заделье.
– Что ж… слушайте, коли желание есть.


Осиротевшего мальчика Франца, жившего с матерью вдовой, принял в свой дом не богатый, но обеспеченный сосед. Многие думали, что мужчина взял его из сожаления к его бедности, но это было не совсем так. Взял его в свой дом, потому что вся его семья очень любила Франца. Этот голубоглазый мальчик обладал добрым сердцем и острым, пытливым умом, а ещё потому, что тот мужчина видел в мальчике доброго товарища для своего сына Павла.
Чем дольше жил Франц в приёмной семье, тем отчётливее проявлялись его достоинства, и всем с ним было хорошо, особенно Павлу.


Франц никогда не допускал, чтобы его одного хвалили, а Павла ругали, во всех его сумасбродных поступках был ему верным товарищем и всегда помогал в занятиях, так как был весьма силён во всех предметах. Когда Павел садился играть на отцовской фисгармонии, Франц внимательно вслушивался в музыку и с искренним чувством восклицал: "Это прекрасно, Павел!"
Таким он был и таким оставался до окончания гимназии.


Теперь, думали они, им предстоит провести вместе только одно лето, а там, каждый из них, вступив в жизнь, пойдёт своей дорогой. Но жизнь сложилась иначе. Через месяц после свадьбы Тильды, сестры Павла, умер их отец, а вскоре за ним последовала и мать. В то тяжелое время, когда дом опустел, Франц не бросил друга. Он ухаживал за ним, как добрая сестра милосердия, его руки умело облегчали страдания, а слова и того лучше.


– Я останусь около тебя, – говорил он. – Ты не будешь один.
Павел слушал его, и ему уже не казалось, что он так одинок. Когда они покинули опустевший дом и вступили в новую жизнь, Павел смело опирался на Франца. Так было довольно долго.


Во всех своих поступках Франц действовал, как взрослый мужчина умудрённый опытом, – ничего нового, ничего незнакомого для него не существовало. Павел же, напротив, был неуклюж и тысячи случайностей, с которыми он сталкивался, приводили его в тупик.


Позже, однако, когда он несколько привык к жизни большого города, – забыл сказать, что они жили в деревне и переехали в столицу, – Павел пытался поступать самостоятельно. Бог знает, что он искал, но без Франца не находил того, что ему было нужно. Что сегодня приводило его в восторг, завтра казалось уже печальным и неинтересным. Свирепо шагал он тогда взад и вперёд по их маленькой квартирке, бросал на Франца молниеносные взгляды, как будто он был виноват в его неудачах, а Франц спокойно сидел за учебниками. Но когда уныние проходило и остывал пыл сердца, от которого тот не знал куда деться, Павел изображал на своём лице страдание и набрасывался на Франца:
– Разве ты не видишь, как мне тяжело? Разве не замечаешь, как я страдаю?
Тогда Франц улыбался и своим ласковым голосом приходил другу на помощь. Павел просил прощение, восстанавливался мир и согласие.
Шло время, Франц и Павел окончили учёбу и докторами вернулись в дом своего детства. Радужные надежды окрыляли их, прекрасным рисовалось им будущее; жизнь представлялась могучим широким потоком, мчащимся среди цветущих садов.


Как-то так получилось, что со временем друзья стали не то, чтобы отдаляться, но меньше находиться друг подле друга. Когда Павел подходил к двери комнаты Франца, того уже не было дома. По вечерам же Франц давно сидел за столом, а Павел лишь подходил к дому. Франц спрашивал:
– Где пропадал так долго?
Павел хмурился, краснел и лгал. Он не мог признаться другу, что следил из-за опушки леса за домиком Марианны. Тайный голос шептал ему: "Скажи ему всё", – но каждый раз мужество покидало его, лишь только он вглядывался в его серьёзное лицо. Они садились к столу, Франц читал книгу, а Павел, как баран, уставившись в пол, произносил коротко: "Сегодня я видел мадемуазель Марианну!"
– Да? – как бы удивляясь, говорил Франц, поднимал глаза на Павла и внимательно всматривался в него.
Дальше обыкновенно Павел не продолжал.
Прошло две недели. Мысли Павла были полны Марианной, а в душе от чего-то возникало непреодолимое беспокойство.
В конце концов Павел набрался храбрости и подошёл к Марианне, когда она гуляла вблизи своего дома.
– А я знаю тебя, – улыбнулась Марианна.
– А я тебя ещё с детства… Мы же живём в одной деревне, – ответил Павел.
Они стали встречаться ежедневно. Гуляли по полю и по лесу, по саду вблизи дома Марианны и просто по дорожкам деревни. К печали Павла эти прогулки были не долги, так как Марианна торопилась домой, её мать была больна, и за ней нужен был уход. Но Павлу не хотелось расставаться с нею. Он смотрел на неё как на святыню. И вот он бросился к её ногам, прижался к её рукам, стал целовать и ласкать их, и нашёптывать, как долго таил в своём сердце любовь к ней. И Марианна ответила "Да!".


Домой он летел на крыльях, его глаза горели, и трепетала грудь. Ему казалось, что огонь его глаз мог бы осветить темноту, а удары ног по земле заставить дрожать деревья. И он кричал лесу: "Марианна любит меня!" – и эти слова отдавались дивной музыкой в его ушах.


Как сумасшедший ворвался Павел в дом, ввалился в комнату Франца и, не помня себя, бросился ему на грудь со словами: "Франц, она любит меня!"
Не замечая, что Франц ничего ему не отвечает, он бегал по комнате взад и вперёд и кричал: "Франц! Франц!"


Успокоившись, Павел подробно рассказал другу о своих прогулках с девушкой, о дивных вечерах, проведённых с ней, о своём признании в любви, – заставляя переживать его вместе с собой ночи грёз и тревог. Наконец, Францу пришлось услышать о признании Марианны, об её божественном "да".
Франц молча сидел у стола и стискивал руками голову.
– Разве ты не рад? – спросил его Павел.
– Да, – торопливо ответил Франц. – Я рад.
На следующий день Павел и Марианна гуляли в её маленьком садике. Девушка, склонившись над розовым кустом, была залита солнечными лучами, а Павел, уткнув лицо в складки её платья, стоял на коленях и повторял в тысячный раз: "Марианна, я люблю тебя! Я люблю тебя!" Потом они гуляли по лесу, молча ходили под руку по тропинкам и прислушивались к своим мыслям. От времени до времени Марианна вскидывала на Павла свои тёмные глазки, которые говорили: "Чувствуешь ли ты, что никогда не бываешь один? Я всегда около тебя, только ты этого не знаешь!" И Павел чувствовал это и знал, что это правда.
– Разве она не составляет часть моей души? Разве не одинаково бьются наши сердца? – говорил он себе и верил, что так оно и есть. И внезапно останавливался, срывал с себя шляпу, подбрасывал её вверх и кричал: "Я люблю тебя! Я люблю тебя, Марианна!"
Время неумолимо шло вперёд, но счастливые Марианна и Павел не замечали его, они были отданы друг другу, они любили.
В один из таких счастливых для них дней Франц получил письмо. Его университетский приятелей писал, что в Вене его ждут на хорошую работу.
– Я рад за тебя. Это очень хорошо, – сказал Павел, спросив, – скоро ли тебе отправляться?
Франц печально посмотрел на друга и ответил: "Послезавтра".
Друзья расстались легко, так, по крайней мере, показалось Павлу.
В один из дней Марианна спросила Павла:
– Любил ты кого-нибудь до меня?
– У меня были девушки, но я никого не любил так сильно, как тебя, милая Марианна, – ответил Павел, направив ей встречный вопрос. – А ты?
Марианна молча продолжала идти, как будто не слышала его вопроса, затем резко остановилась, взглянула на Павла и серьёзно ответила:
– Я полюбила бы, может быть, Франца, если бы не приехал ты!
Павла точно укололо.
– Франца, – крикнул он.
Марианна смертельно побледнела:
– Павел! Павел! – закричала она в страхе и бросилась ему на шею. – Но ведь ты приехал!


После этого восклицания Павел понял, что Марианна любит только его и никого больше. Понял, что Франца она не любит совсем. Теперь ему неожиданно стало ясно, почему уехал Франц.
– Франц! Бедный Франц! – восклицал Павел, шагая по пустынным комнатам, и в отчаянии бросался в кресло. – Теперь для меня невозможно счастье.
Однако любовь и ласки Марианны очень скоро вытеснили у него эти переживания. Уже через три дня о разбитом сердце Франца он мог думать без боли и угрызений совести.
– Счастье улыбнулось мне. Должен же это понять Франц, – утешал он себя.
Приходя домой, Павел был поглощён воспоминаниями о прекрасно проведённом времени, о своей любви к Марианне, и это делало его слепым и глухим ко всем чужим страданиям. Он видел себя в объятьях возлюбленной и мечтал о новой встрече, об их будущем.
Пришло время и Павлу пришлось расстаться с родными местами. Приехав в Вену, он сразу же пошёл к Францу, дорогой говоря себе:
– Правда, он ни разу не писал, что ждёт меня, но разве это не разумеется само собою? – И в это же время какой-то голос нашёптывал ему. – Нет! Нет, ты не пойдёшь к нему! – И это не был голос смущения, наоборот, какое-то враждебное чувство к Францу поднималось в груди Павла помимо его воли, а голос продолжал шептать, – Франц безусловно считает тебя виноватым, он не взирает на то, что всё это лишь случай. К тому же, Франц так сильно любил Марианну, что она, быть может, ответила бы ему взаимностью, если бы ты не приехал.


И Павел не пошёл к Францу. Он обходил улицу, где была его квартира, и пытался вычеркнуть друга из своей жизни, но однажды, в море чужих голосов, Павел услышал знакомый голос. Обернулся и увидел Франца, спешащего ему навстречу. И Павел отвернулся от него.


Жизнь творит своё. Прошло всего лишь четыре месяца, и Павел стал забывать Марианну. Сначала он боролся с этим чувством, писал ей письма, но со временем, уступая своему эгоизму, стал писать реже. В своих редких коротких письмах начал обманывать девушку, ставил её в неизвестность и отчаяние, а вскоре совсем перестал писать.


– Я полюбил другую. Зачем же обманывать Марианну, – говорил он себе. – Пусть всё идёт, как идёт! Пусть себе несчастные Франц и Марианна стонут, ропщут и бьются лбом о стену. Я счастлив, и это главное!
Мимолётные воспоминания прошлого с неопровержимой убедительностью доказывали Павлу, как глубоко он виноват перед Марианной и перед Францем, у которого отнял любимую девушку, а затем бросил её. Но эти неприятные воспоминания без труда изгонялись из его памяти Гертрудой. Прошло три года.
Однажды утром Гертруда исчезла.


– Гертруда! – кричал Павел. – Гертруда!
Он блуждал по всему свету в поисках её, но всё было безрезультатно. Теперь настала его очередь плакать, роптать на Бога и биться головой о стенку. Он понял, что Гертруда никогда уж более не вернётся к нему. И тогда он вспомнил о Франце и Марианне. Пожелал, было, прийти к ним, но гордость остановила его, и со временем этот порыв желания встречи забылся. Прошла печаль, прошло и отчаяние.


Изредка, совершенно машинально, без всякого чувства он спрашивал себя: "Что сталось с Францем? Как живёт Марианна?" Но и эта мысль почти тут же улетучивалась из его головы.


Однажды утром, неожиданно распахнулась дверь комнаты Павла. На пороге стоял высокий мужчина и, раньше, чем Павел вскочил с криком: "Франц!" – он встал уже подле него и тихо произнёс: "Марианна умерла!"
До Павла медленно доходили слова Франца. Он смотрел по сторонам и тихо повторял всего лишь два слова: "Марианна умерла? Марианна умерла?..".
Франц молча смотрел на Павла. А Павел смотрел в окно.


– Марианна умерла. Почему он пришёл ко мне с этим известием? Разве, во имя Марианны, не должен он презирать меня, ибо я бросил её? Разве он не знает, что я отвернулся от него, так как был слишком виноват перед ним? – неслись оправдательные слова в голове Павла.
Павел смотрел в окно и хладнокровно размышлял о случившемся. Он представлял себе, как Марианна лежит в гробу, как плачет её мать, как плакал Франц, когда узнал об этом.


И тут Франц схватил Павла за плечи и стал трясти и звать, будто хотел разбудить его: "Павел, очнись! Марианна умерла!" – кричал он.
Павел обернулся, в его глазах были слёзы. Он понял главное, Марианна и Франц знали о нём всё, но, тем не менее, это не мешало им любить его, как и прежде.
Они молча шли за гробом Марианны с букетами роз в руках. И Павлу казалось, поднимись сейчас из гроба Марианна, он от всего сердца, такого одинокого теперь, закричал бы ей: "Я люблю тебя, Марианна! Я люблю тебя!"
На обратном пути с кладбища Франц взял Павла под руку, и в этот момент в груди Павла родилось тёплое чувство к Францу, который никогда не покидал его. И всё дурное, – чёрствость, злость, и неискренность исчезли, и Павел почувствовал, что перерождается.


Франц всю дорогу не оставлял руку друга и всё крепче сжимал её. Когда они оказались на перроне вокзала, Франц наклонился к Павлу и прошептал: "Павел, пойдём опять вместе?!.."
Чувствуя крепкое пожатие руки, Павел хотел понять в этот момент, – кто он?! И он осознал, что теперь никогда не солжёт. Он сказал: "Да!"
– Трогательная история, – после минутного молчания проговорил унтер офицер Зудилов.
– А по-моему это ещё раз доказывает, что немцы психи, – ухмыльнулся артиллерист Жарков.
Остальные слушатели промолчали. Чью сторону они приняли, то не суждено было узнать рассказчику, он же думал, что человек загадочен, и понять его может только Создатель.
С наступлением сумерек уставшие за день артиллеристы стали расходиться ко сну. Вдруг за окном, на тёмной улице, под проливным дождём, раздались звуки граммофона.
Артиллеристы вышли на улицу.
Оказалось, что проходивший мимо обоз пристроил под брезентом граммофон и шёл с музыкой к линии фронта.
– Зачем с музыкой? – спросили артиллеристы старшего унтер офицера.
– С музыкой веселее. Она сближает нас, даёт понять в пожаре войны, что нет ничего дороже женской любви и мужской дружбы, – ответил он, – старый солдат, участвовавший ещё в скобелевских походах и теперь зачислившийся добровольцем.
– Правильно сказал старый вояка, – подумал каждый артиллерист. – Нет ничего дороже любви и дружбы!


Полностью с книгой "С нами Бог" можно познакомиться на сайте книги


https://ridero.ru/books/s_nami_bog/
Все книги на сайте:
http://serebv.at.ua/