Странное это было время...В стране было все вверх дном, так что все составные ее жизни не отставали, а вторили этому. Множество противоречащих друг другу течений, явлений, и общая "лихость 90-х" сказалась и на литературе. Магический реализм, детективные и любовные романы, возрождение опальных авторов начала ХХ в., эмигрантская проза, хлынувшая из-за рубежа - вот основные символы той короткой, но яркой литературной эпохи. Отголоски которой мы наблюдаем и сегодня.
Итак, 1990-е годы - время постмодернизма. Одним из первых русских текстов этого направления принято считать для многих культовое, для иных - отвратительное произведение «Москва-Петушки» Венедикта Ерофеева. Так называемое интертекстуальное поле (постоянный "диалог" одной части текста с другой, некоторое перемещение ситуаций и смыслов, в восприятии неискушенного человека - "мешанина") видно там невооруженным глазом. Это прекрасно накладывается на состояние героя, от лица которого Ерофеев ведет повествование. Эта сумбурность текста органична в условиях сюжета - не приходящий в сознание от алкогольного забытья герой, как будто, и не может мыслить и выражать эти мысли как-то иначе. Однако в этом тексте очевидны вполне зримые и выпуклые ценности, образы, идеи: детство, мечты, желания, цели.
Другой яркий пример из направлений литературы 90-х: фэнтези (или магический реализм), разнящийся с фантастикой тем, что вымышленная ситуация выдается за реальную. Самый очевидный пример последователей такого жанра и стиля, творящий и по сей день Виктор Пелевин. Вышедшие в те годы "Чапаев и Пустота", "Омон Ра", "Generation П" своей непривычностью и повествования, и сюжета, буквально произвели эффект взорвавшейся бомбы.
"Сломанный" хронотоп, постоянное перепрыгивание из настоящего (с промзонами, кварталами спальных районов и старого центра Москвы) в прошлое (с руинами храмов и пирамид древних цивилизаций), и из реального в ирреальное (будь то сон, галлюцинация или просто работа воображения) - отличительные черты "обстановки" в произведениях Пелевина. С учетом непрерывной карусели травмирующих событий в нашей стране, неудивительно стремление граждан окунаться в нечто сюрреалистичное, подальше от реального. Неудивителен и не стихающий интерес к выходящим по сей день, с ежегодной частотой, книгам Виктора Олеговича. Впрочем, помимо его произведений, были в эпоху 90-х исключительно популярны в принципе фэнтезийные повести, романы, рассказы. Сочетание сказочности, обращавшей нас к детству (это на фоне-то разваливающихся республик, поножовщины и рэкета), романтики и общей отвлеченности от реалий тех лет, давало всплеск любви к жанру.
Александр Бушков и его "Сварог", Сергей Лукьяненко с "Дозорами", Мария Семенова с "Волкодавом", возрождение интереса к Толкиену и его литературному миру - неполный список жанровых бестселлеров 90-х.
...Кстати, о сюрреализме - его прекрасный образчик тех лет - "Прыжок в гроб" Юрия Мамлеева. Рассказ вошел в пятый цикл рассказов писателя, получивший название "Конец века". В 1990-х наш народ снова устроил игру в перевертыши. Подобно тому, как после Революции принято было приветствовать все, что отменяло прежнее, так и в 1990-е мы стремились любой ценой отказаться от всего, что воспевалось еще вчера. Образ идеального человека - доброго, смелого, скромного, сменился демонстрацией всего темного, что подспудно живет в людях. Извлечением страшных сторон, низких энергий, темных личин. Эта, какая-то яростная страсть к чернухе затронула многие сферы искусства, не только литературу. Где, как не в кино тех лет можно было лицезреть не просто вакханалию людских пороков, а какое-то упоение ими. Будто подростки, которым так долго многое было нельзя, пробуют все, что можно, пока родители на даче.
Но у нас все же речь о литературе. Говоря о чернухе, трудно не вспомнить "Сердца четырех" и "Голубое сало" Владимира Сорокина. Холодный душ и шоковая терапия за счет масштабов человеческой грязи, вываленной на читателя могут быть сопоставимы, пожалуй, с балабановским "Грузом 200", снятым, впрочем, больше десятилетия спустя. Видимо, чтобы аудитория не расслаблялась, получая каждое десятилетие по потоку нечистот.
...В 90‑е годы с развалом СССР на читателя хлынул поток запрещенной еще советской властью литературы: от поэтов Серебряного века и писателей‑эмигрантов до произведений литературного андеграунда, переводов западного модернизма. Именно тогда к российскому читателю пришли труднодоступные в СССР книги Андрея Платонова, Михаила Булгакова, Владимира Набокова, Евгения Замятина, Георгия Газданова, которого в РОссии вообще не знали, т.к. он рос и формировался как писатель, за рубежом; Сергея Довлатова, Владимира Войновича, Варлама Шаламова. Дополнили картину произведения двух "свежих" нобелевских лауреатов — Иосифа Бродского и Александра Солженицына. Иные книги становятся буквально культовыми, переживая не то, что вторую, но первую молодость - "Мы" Замятина, "Мастер и Маргарита" Булгакова, "Вечер у Клер" Газданова. Последний роман дал название популярной музыкальной группе, "МиМ" Булгакова породил настоящую манию среди молодежи, а замятинская антиутопия волновала своей пророческой тематикой более зрелые умы.
Появилось такое явление, как частное издательство с возможностью публиковать и продвигать книги за деньги. Пиетет к опубликованной литературе несколько снизился, как и качество прозы и поэзии в целом. В эпоху смелой поступи капитализма в нашей стране во главу угла становятся прибыль и финансовая успешность. Так что на полках появляются издания весьма низкого качества - и в плане художественной ценности, и в отношении уровня печати.
Книгоиздательскую политику стали определять коммерческие интересы и скучную, изжившую свое, обязательную политическую и производственную литературу заменила низкокачественная беллетристика.
Многочисленные «женские романы» и детективы-однодневки в мягкой обложке заполнили книжные развалы и стали обязательным спутником эпохи 90‑х.
Но и в этом жанре выросли свои звездные авторы, которые смогли предложить запоминающиеся сюжеты и качественные тексты. Они пережили десятилетия и издаются до сих пор, становятся основой для кинематографа.
...Многое из того, что так будоражило читателей 90-х кануло в Лету. Иное составляет основу обязательного к прочтению списка литературы. Все, как всегда, в общем. По сути - ничего, что бы отличало этот период от любого другого в масштабе истории. Но все-таки, по меткому высказыванию Андрея Немзера в 1м номере журнала "Новый мир" за 2000-й год, это было поистине "замечательное десятилетие".