Военные приключения
Ирина проснулась в это субботнее утро с твердыми намерениями начать новую, самостоятельную жизнь. У неё есть чудо-коляска, а сегодня в институте консультация по курсовой работе по истории отечества, и туда она поедет без помощи родителей.
«Так, аккумулятор подзаряжён, курсовая в пакете, - боясь пропустить какую-нибудь мелочь, думала девушка, садясь в коляску. – Поехали!»
Она закрыла дверь, спустилась во двор, переключила свою машину в режим: «город» и поехала. Прохожие оглядывались и улыбались вслед, но девушка оставалась серьёзной. До института километров пять, и путешествие заняло целый час. Первые минуты Ирина внимательно смотрела на дорогу, боясь сбить пешеходов, но вскоре поняла, что пешеходы сами бояться её сбить.
Подъехав к институту, подождала, когда закончится перемена, и стала забираться на третий этаж. Это заняло у неё ещё полчаса. На консультацию пришло с десяток однокурсников, они здоровались с Ириной, но в глазах у них, как всегда, была лишь жалость.
Вот и преподаватель пришёл, Андрей Николаевич, седой старомодный старичок, с которым их группа пока не знакома. Он поздоровался и прошёл в аудиторию.
- Старикан, - с сожалением произнесла одна из девушек. - Такой на короткую юбочку не обратит внимания.
- Говорят, у него уже старческий маразм начался, - произнёс высокий парень, - То «пятёрку» не за что ставит, то «пару» за хороший ответ. Ладно, пойду, познакомлюсь.
***
Он вышел минут через десять, многозначно покрутил у виска. Девушка, собирающаяся зайти, повернулась и попросила:
- Ирина, иди ты!
Иринка улыбнулась и заехала в открытую дверь. Профессор встал и участливо спросил:
- Вам не трудно?
- Нет.
- Вы курсовую работу принесли? Давайте посмотрим.
Он минут пять листал работу, улыбнулся:
- Хорошо, давайте поговорим. Значит у вас внутренняя политика второй четверти девятнадцатого века. Начинайте, Ирина Дашкова!
- Александр Первый умер в Таганроге в ноябре тысяча восемьсот двадцать пятого года, детей у него не было, - начала девушка уверенным голосом. – Выяснилось, что второй сын императора Павла Константин втайне от российского императорского двора женился на польской княгине Лович, а это значило, он должен был сделать выбор: или российская корона или княгиня. Он выбрал второй вариант.
- Девушка, извините, что я вас прервал! - улыбнулся профессор. - Дальше обычно говорят о декабристах, о жестокости Николая Первого итак далее. Мне больно стало оттого, что вы, молодая девушка, так сухо рассказываете о выборе великого князя Константина. Я хочу поговорить с вами об этом, но не надо книжных слов, забудьте, что вы студентка, а я преподаватель. Так что вы скажете?
- Честно? – улыбнулась девушка.
- Честно, - улыбнулся в ответ профессор.
- По-моему, здесь любовь совсем не причём.
- Интересно, интересно! - изумился профессор. - Два столетия все российские историки считали, что именно любовь помешала князю Константину занять российский престол, а у вас, оказывается, на этот счёт другое мнение. И какое же?
- Одиннадцатого марта тысяча восемьсот первого года, за двадцать четыре года до этого, - стала высказывать своё мнение Ирина. - Два старших сына императора Павла Александр и Константин знали, этой ночью совершится переворот, и что их отец, наверняка, будет убит. Александр, тот хоть попросил заговорщиков не убивать отца, а Константин просто напился и лёг спать, а ведь он в то время курировал Семёновский и Преображенский полки, и был единственным человеком, которому по силам было справиться с графом Паленом и другими заговорщиками.
- Вы считаете, что во главе заговора стоял граф Пален? – перебил её профессор.
- Лично я считаю, что во главе заговора были братья Зубовы, - смело вступила в полемику с профессором девушка.
- О, у вас и здесь свое оригинальное мнение! - удивлённо воскликнул Андрей Николаевич.
- Это напрашивается из хода истории: Платон средний из братьев Зубовых был последним фаворитом Екатерины Великой, а при Павле он потерял все своё могущество.
- Дашкова, Дашкова, стоп! – засмеялся профессор. - У вас, по-моему, на каждую четверть века истории есть своё оригинальное мнение, так мы вглубь веков зайдем. Вы уж закончите свою мысль о мотиве отречения князя Константина от престола.
- И Александра, и Константина эти четверть века мучила мысль, что смерть отца на их совести, - уверенно продолжила Ирина - На это указывают многие нелогичные указы императора Александра. И сама его смерть нелогична, словно, он хотел умереть, чтобы прекратить мучения, а для Константина вступление на престол означало возвращение к этим мучениям.
- Да, девушка, вы меня удивили! - восхищённо произнёс профессор. - Ваши познания в истории достаточны даже для студентов исторического факультета, а для факультета иностранных языков – более чем достаточны. У вас зачётка с собой?
- Да, - Ирина достала из пакета книжицу, и протянула преподавателю.
- Я вам засчитываю курсовую работу, - он расписался в зачётке, затем перевернул на другую страницу и сделал ещё одну запись. - И ставлю «отлично» за будущий экзамен. Для вас я думаю, сдать его на «пятёрку» не составит труда. Зачем тратить время из-за простой формальности?
- Спасибо! - счастливо улыбнулась девушка, пряча зачётку.
- И всё же, Ирина, зря ты сбрасываешь со счетов любовь, видно, не веришь в неё, - профессор почему-то перешел на «ты». - Но завтра и для тебя мир может перевернуться, посмотришь на всё другими глазами и поймешь: любовь – великая сила.
- Спасибо! - повторила девушка, но уже с появившейся в голосе грустью. - Мне это не грозит. До свидания!
Она выехала в коридор.
- Ну, что? – бросились к ней однокурсники.
- Нормально, и курсовую принял и экзамен «автоматом» поставил, - но в голосе Ирины не чувствовалось радости.
- Везёт ей, - услышала вслед.
- Да её просто жалеют.
***
За окном сгущались сумерки, наступал воскресный вечер. Люди возвращались домой, кто из гостей – весёлый и отдохнувший, кто с огорода – уставший, но довольный проделанной работы.
«У людей есть будни, выходные дни, праздники, а моя жизнь совершенно не зависит от календаря, - Ирина задумчиво глядела в окно. – Самым большим праздником у меня был прошедший вторник, когда меня сшибла машина. Для нормальных людей дико радоваться этому. Интересно, вспоминает он обо мне, хоть иногда? Нет, и ещё раз нет. Любая раскрасавица будет его, стоит ему захотеть».
Кто-то вошёл в дверь квартиры.
«Папа пришел, - сразу определила Ирина. – Единственный мужчина, который меня любит, и будет любить всю жизнь. Встретить бы этого Глеба ещё хоть разок, но едва ли он в наше захолустье вновь забредёт».
- Как дела, дочка? – в комнату зашёл отец.
- Нормально, папа. А у тебя?
- У меня, к сожалению, наступила полоса невезения – наша бригада прекратила существование, и я вновь безработный.
- Ладно, пап, ты у меня всегда выкручивался. Эта полоса наступила для всей нашей семьи.
- Затянулась она что-то.
- Вот увидишь – скоро оборвётся.
- Надо же, моя дочь меня успокаивает. Ладно, я кассету принёс, поем, помоюсь, вместе посмотрим.
- А что за кассета?
- Что-то про чеченскую войну.
- Пап, наверняка, страшный и неинтересный фильм, я даже смотреть не буду. Не люблю про войну.
- Как хочешь.
«Без отцовских денег трудно будет, - тяжело вздохнула девушка. - Устроился бы он на нормальную работу с хорошей зарплатой. Ему сорок, а он всё на «шабашки» ходит. Хорошо бы и мне кто-нибудь перевод или контрольную работу принёс. Заработаю денег, возьму и куплю себе тени и помаду, самые лучшие – не всю же жизнь мамиными пользоваться. Ладно, хватит мечтать, надо текст до конца перевезти и сдать, может, «автоматом» поставят, как вчерашний профессор, обещавший мне сегодня мировой переворот».
Иринка включила компьютер, открыла страничку, работы было немного и через час с текстом было покончено.
«Опять делать нечего. Вернее, не охота ничего делать. Я обленилась. Пойти с отцом кино посмотреть?»
В дверь постучали.
«Хоть бы Жанна пришла, поговорили бы. Нет – не она, это к отцу. Сейчас начнут обсуждать фильм, хорошо хоть дверь в комнату закрыта, как мужчины могут часами говорить о политике, спорте и работе».
Дверь в комнату открылась.
- Папа, кто при…
Удар грома оглушил Иринку, молния ослепила, а электрический разряд парализовал всё тело. В дверях, с огромным букетом белых роз, стоял Он. Подошёл, поцеловал в щёку:
- Это тебе! Осторожно, они колючие!
- Мне, цветы!? Спасибо! – произнесла девушка вслух, а мысленно молила. - «Родной мой, молчи, просто стой и молчи! Это сон, волшебный сон».
Она сидела, прижав цветы к груди и, вдыхая их аромат, смотрела на него снизу-вверх широко раскрытыми глазами. Это продолжалось несколько минут, околдованная происшедшим, девушка, боялась пошевелиться – вдруг действительно сон, и она сейчас проснется. Но «сон» продолжался, парень стоял и смотрел на неё, и в его глазах не было жалости, в них была радость и нежность. Наконец, поверив в реальность происходящего, Ирина пришла в ужас:
«О, боже! Лоху-дра ты безногая. К тебе пришёл самый прекрасный в мире парень, а ты сидишь неумытая и не расчесанная».
- Ирина, где можно попить? – он, словно отгадал её мысли.
- На кухне.
- Не беспокойся, я найду!
Он ушёл, а девушка тотчас направил свою коляску в ванную комнату. Ирина умывалась, чистила зубы, расчёсывалась и всё это время слушала, как он с матерью разговаривал о какой-то ерунде, затем вышел и пошёл в зал.
- Садись! - Сергей Васильевич кивнул в сторону дивана и спросил. – Ты не смотрел это фильм?
- Нет.
- Как думаешь, неужели у нас в России, кроме этих мальчишек, воевать некому?
- Думаю, есть кому.
- Это ты думаешь или точно знаешь?
- Точно знаю, – Глеб несколько секунд промолчал, и добавил. – У меня там друзья служили, рассказывали.
- Если не торопишься, расскажи.
- Глеб, правда, расскажи, я так люблю о войне слушать, - попросила, заехавшая в комнату Ирина, а про себя подумала. - «Рассказывай хоть всю ночь, рассказывай, о чём угодно, только не уходи подольше».
- Ладно, - согласился он.
***
Страшный рассказ длился долго. Отец слушал внимательно. Пыталась внимательно слушать и Ирина, она быстро поняла, что среди героев рассказа Глеба был и он сам. До конца пыталась отгадать, кем из них он был в этих военных приключениях, но так и не поняла.
Появилась Нина Романовна:
- Ужин – готов, прошу к столу!
Они ели горячую рассыпчатую картошку с салом и опять Глебу показалось, что вернулся в своё детство.
После ужина отец с матерью остались на кухне, а Ирина поехала на своей коляске в прихожую провожать Глеба. Он стоял и смотрел на неё, словно что-то хотел сказать на прощание. А девушке вдруг безумно захотелось встать и бросится ему на шею, на какое-то мгновение ей показалось, что сможет это сделать.
- Ирина, почему Сергей Васильевич раздраженный какой-то? – кивнул парень в сторону кухни. – Не из-за меня?
- Нет. Он работу потерял. Папа раньше на заводе мастером работал, а сейчас у него лишь временные заработки.
- Обо мне шепчетесь? - спросил вышедший из кухни отец семейства.
- Сергей Васильевич, Ирина говорит, вам работа нужна? В Калининском районе огромная база есть. Знаете?
- Знаю.
- Приходите завтра туда. Думаю, вас возьмут. Ладно, я пошёл. До свидания! Он наклонился и поцеловал девушку в щёку.
Иринка поехала в спальню, разделась, выключила свет и легла в кровать.
«Зачем он приходил? Проведать, как у меня здоровье? Но о здоровье ни слова не сказал, словно пришёл на… На свидание? Какая глупость! Цветы. Зачем он их принёс? Почему я шестой день, не нахожу себе место и летаю в облаках. Допустим – это не вероятно, но допустим – этот парень пришёл на свидание. Ко мне? Нормальную девчонку найти не может? Что тебе надо, Глеб Данилыч? Некому рассказать, о своих военных приключениях? Ведь ты о себе рассказывал, ты один из этих десяти ребят. Может тебя, совесть мучает за твоё прошлое? И тебе больше некому рассказать? У тебя ведь, полно друзей. Меня жалко стало? Но тогда и разговаривал бы со мной как с ребёнком, а разговаривал, как... Как он разговаривал? Как будто хотел излить душу. А может я ему понравилась, но хоть немного? Этого не может быть. Но в его взгляде не было жалости, в нем была нежность. Не знаю, что ты хочешь, Глеб, всё равно, приходи, рассказывай, о чём угодно, я всё пойму. Только будь рядом, хоть иногда!»