На самом деле, конечно, это, наверное, самый смешной и одновременно грустный историко-филологический анекдот, суть которого легко улавливают даже студенты третьих курсов, обучающиеся по соответствующему профилю.
Но сначала немного по существу события.
Так уж получилось, что традиционно, начиная еще с «Повести временных лет», довольно смело датируемой началом XII века (или даже, точнее, т.н. «Начального свода», наличие которого принято считать доказанным Алексеем Шахматовым), и вплоть до настоящего времени, именно призвание варягов, Рюрика и его братьев Синеуса и Трувора на Новгородское княжение считается не только началом истории Древней Руси, но и отправной точкой начала русской государственности вообще.
Это, разумеется, вовсе не значит, что никакой Руси и/или ее истории до этого не было: разумеется была, были и события, вполне равные по «легендарности»: еще в германо-скандинавском героическом цикле саг о Тидреке Бернском упоминается некий Вальдемар (Valdimarr) Старый (иногда Велдемер-из-Гардарики), король Русиланда и Пулиналанда.
А это времена, простите, Аттилы.
Да, это эпос, разумеется, но и сам Тидрек (Дитрих) Бернский из цикла — это, вообще-то, вполне себе исторический персонаж, похороненный в итальянской Равенне король готов Теодорих Великий.
Так что, вполне возможно, что Вальдимар/Вальдемар из цикла саг тоже может быть вполне тождественен, например, Владимиру Древнему. Легендарному князю словен, известному по Иоакимовскому летописному своду, считающемуся отчасти апокрифическим. Но все это — так, к слову.
Есть история апокрифическая и история официальная, каноническая.
И так принято считать, что эта, каноническая история русской государственности действительно начинается призванием по инициативе новгородского старейшины Гостомысла варягов во главе с Рюриком.
Случившимся, в том числе из-за постоянных распрей населявших Новгородскую землю родов словен, кривичей и угро-финских племен мери и чуди, согласно все той же канонической версии, как раз 21 числа месяца сентября в 862 году. И в самом подобного рода событии, как приглашение чужаков на княжение, для мира раннесредневековой Европы не было ничего из ряда вон выходящего.
Так случалось если и не очень часто, но было вполне естественным: напомним любознательным читателям, что сейм польской Речи Посполитой приглашал себе королей из германских и французских принцев еще и во вполне просвещенные времена. Историю, к примеру, совершенно эпического побега из Польши офигевшего от туземных обычаев и бросившего к чертям собачьим польскую корону Генриха Анжуйского, ставшего впоследствии королем Франции Генрихом III, мы хорошо помним по блестящему роману Александра
Дюма-старшего «Королева Марго».
Причем если правителя приглашали именно «княжить», а не «по ряду» (договору, как, к примеру, приглашение впоследствии все тем же Господином Великим Новгородом, уже вольной торговой республикой, Александра Невского), то его приглашали со своим родом и с «дружиной», которые в те годы были не только воинами правителя, но и вполне знатными людьми. И по-норманнски эта формула звучала как «sin vuc» (свой род) «tru var» (верные воины, дружина. — Прим. мое).
И это и есть тот самый, понятный даже студентам-третьекурсникам, историко-филологический анекдот: монахи-переписчики, которые переписывали древние летописи, даже в XI веке старонорманнского уже точно не знали, там в ходу, кроме древнерусского (не путать с церковнославянским, который пришел на территорию нашей страны еще позднее), были т.н. «койне», то есть средневековый греческий.
И «вульгата» — не менее средневековая латынь.
Впрочем, Перун с ними, с этими Синеусом и Трувором, «захоронения» и следы пребывания которых до сих пор разыскивают по Новгородчине бесчисленные краеведы-любители, иногда даже с мором и телевизионными камерами.
Мы и про Рюрика-то ничего толком не знаем.
Понятно, что знатный и славный воин, понятно, что хорошего рода: по некоторым версиям, он вообще был внуком пригласившего его новгородского старейшины Гостомысла, в апокрифическом «видении Гостомысла» сохранилось даже имя его матери: Умила. Да и не выдали бы за не знатного и не славного в северных странах правителя норвежскую принцессу Ефанду из Вёльсунгов, одного из самых знатных в Европе родов, родившую Рюрику наследника князя Игоря Старого и приведшую вместе с собой на Русь своего брата Хельги, Олега Вещего. Больше о Рюрике исторически достоверно не известно вот вообще ничего.
Впрочем — это неважно: дерево познаваемо по плодам.
А династия Рюриковичей, находившаяся у власти в государстве Российском непрерывно с самого Рюрика до Иоанна IV Грозного, дала этому государству действительно очень и очень много, и хорошего, и не очень. Но и святой равноапостольный князь Владимир, и Ярослав Мудрый, и Владимир Мономах, и основатель Москвы Юрий Долгорукий, и Александр Невский, и его сын, первокнязь московский св. Даниил Александрович, и Дмитрий Донской, и Иван III Великий, и многие-многие другие — все они были именно «рюриковичи». И это уже никакой не «историко-мифологический», а вполне исторический факт.