Талантливые русские писатели и поэты покидали мир и в молодом, и в достаточно преклонном возрасте. Часто их смерти были обыденны и скучны — скоротечная болезнь, агония, уход. Но в любом случае сами того не желая, они сделали свою смерть частью окружавшей их легенды.
И вот по прошествию сотни лет появляются неожиданные гипотезы по поводу обстоятельств ухода великих, которые доселе не вызывали сомнения. Так, например, произошло с Антоном Чеховым и его туберкулезом. Или с Николаем Гоголем и его таинственной кончиной, по поводу которой существует целых три версии. Вот с них-то и начнем краткую экскурсию в юдоль скорби и печали, где упокоились души великих русских писателей.
Гоголь. Три версии
Хронология событий в случае смерти Гоголя выглядела так. Зимой 1852 года до начала Великого поста Гоголь начал голодать. 5 февраля он принял решение говеть, и с этого дня питался крайне скудно и умеренно. Через пять дней писатель так ослаб, что уже не мог выходить из дома. 18 февраля он слег в постель и почти совсем отказался от пищи. Причем, добровольное голодание развивалось на фоне депрессивного состояния (именно в этот временной промежуток Гоголь сжег второй том "Мертвых душ"). Друзья и врачи пытаются вытащить писателя из этой ямы, но он отказывается от помощи. 20 февраля созванный консилиум принимает решение о принудительном лечении Гоголя. А утром 21 февраля 1852 года он умирает, не дожив и месяца до своего 43-летия.
Вскрытия не было. Писателя похоронили через три дня на кладбище Данилова монастыря. Сразу стоит отринуть версию летаргического сна, которая долго ходила в творческой среде, особенно после эксгумации и переноса останков на Новодевичье кладбище в 1931 году. Мол, Гоголя похоронили заживо и неестественное положение скелета в гробу явное тому подтверждение. Это не так, поскольку имеется свидетельство скульптора Рамазанова, который перед похоронами снимал посмертную маску писателя. Он упоминал в своих воспоминаниях о характерных посмертных изменениях тканей лица.
Вторая версия — самоубийство. Мол, писатель сознательно "заморил себя голодом". Но большинство исследователей ее не поддерживают, замечая, что для летального исхода взрослому человеку необходимо не есть 5 недель, а не одну, как это было в случае с Гоголем. Тем более, он не отказывался от пищи совсем, а периодически позволял себе несколько ложек овсяной каши на воде и пару глотков липового чая.
Третья версия заключается во врачебной ошибке. Гоголю поставили диагноз менингит и вместо того, чтобы кормить высококалорийными продуктами и давать обильное питьё, ему стали пускать кровь и прикладывать пиявок. И если бы не эти ослабляющие организм процедуры, вполне возможно Николай Васильевич остался бы жив.
Тургенев. Просил выкинуть себя в окно
"Эта странная смерть понятна не сразу; это тяжелая, грозная тайна и ее надо стараться разгадать", — писал Иван Тургенев после кончины Гоголя в письме к Сергею Аксакову. Но никто при жизни Ивана Сергеевича так и не приблизился к отгадке кончины Гоголя. А вот сам великий прозаик принял смерть тяжелую и мученическую, умоляя дать ему револьвер, чтобы прекратить страдания.
В 1862 году в возрасте 62 лет Тургенев начал жаловаться на боль, которая усиливалась при каждом движении, особенно при ходьбе. Врачи диагностировали у него "грудную жабу" (стенокардию) и начали лечить писателя "передовыми" по меркам того времени способами. Например, ему прижигали кожу в месте, где чувствовалась боль и подавали туда переменный ток.
Дело происходило в Париже. Тургенев стоически сносил эти медицинские пытки, но его состояние становилось все хуже и хуже. Вскоре он не смог даже передвигаться, слег в постель, но боль не пропала. В ход пошли "шпанские мушки" — пластырь, покрытый веществом из жуков-нарывников. Никакого лечебного эффекта у него не было, и главное назначение "шпанской мушки" заключалось в том, чтобы болью от химического ожога перебить изнуряющие тело страдания.
Постепенно давящая боль перешла от ключицы на позвоночник, охватив всю спину, бока и грудь. Состояние Тургенева ухудшалось на глазах. Не в силах терпеть боль, он просил у Ги де Мопассана револьвер, а бывшую при нем Полину Виардо умолял вытолкнуть себя в окно. "Вы слишком большой и тяжелый, — со слезами на глазах отвечала ему возлюбленная. — К тому же это может вам повредить".
Но повредило ему другое. Тургенева не стало 22 августа 1883 года. Вскрытие показало гнойный очаг в верхней части легкого, шесть камней в желчном пузыре. А главное — тотальное поражение грудного отдела позвоночника. Позвонки с третьего по пятый совершенно распались, образовав 5-сантиметровую полость. Это была онкология, от которой спасение в то время не существовало никакого.
Некрасов. "Смерти, смерти я прошу у неба"
А за пять лет до своей смерти Тургенев, тогда еще бодрый, справный, в добротном сюртуке с цилиндром и тростью в руках, переступил порог дома своего "заклятого" врага и лучшего друга Николая Некрасова. С поэтом, ссора с которым длилась целых 20 лет, Иван Сергеевич зашел попрощаться. Слухи о смертельной болезни "певца народного горя" распространились по столице со скоростью конки. Тургенева встретил худой изможденный человек с желтой тонкой, как будто восковой кожей, который с большим усилием поднял в приветственном жесте руку. Некрасов умирал — и это было очевидно при одном только взгляде на него.
Ухудшение состояния поэт почувствовал в 1874 году. Несколько раз он приглашал к себе доктора Николая Белоголового, которому жаловался на «беспрестанное хворание». Позже Некрасов писал своему брату:
Любезный брат Федор, мне очень плохо; главное: не имею минуты покоя и не могу спать - такие ужасные боли в спине и ниже уже третий месяц. Живу я в усадьбе около Чудова, почти через каждые 10 дней езжу в Гатчино, где живет доктор Боткин, - что далее будет со мной не знаю - состояние мое крайне мучительное - лучше не становится.
А лучше бы ему и не стало, так как врачи диагностировали у Николая Алексеевича злокачественную опухоль прямой или толстой кишки, как писал профессор Склифосовский, "величиной с яблоко". Никакими лекарственными методами победить опухоль было невозможно и врачи настойчиво уговаривали Некрасова на операцию. А он противился, предполагая, что скальпель хирургов отправит его на тот свет. Но и альтернативы тоже не было, а боль между тем нарастала, приковав Некрасова к постели и существенно ограничив его жизнедеятельность.
Морфий он принимать упорно отказывался, думая, что лекарственный дурман скажется на умственных способностях. Оставалось только терпеть. Но страдания прогрессировали, и когда боль стала нестерпимой, Некрасов согласился на операцию. Она прошла дома у поэта в апреле 1877 года под хлороформным наркозом.
Вмешательство закончилось успешно (часть кишечника удалили и вывели наружу колостому), но оно существенно ничего не изменило. Да, боль на какое-то время ушла, и поначалу 55-летний поэт мог вставать с постели и самостоятельно передвигаться по квартире. Но вскоре все вернулось в прежнюю орбиту. С каждым месяцем состояние Николая Алексеевича ухудшалось и паллиативные меры давали только временное облегчение. Поэт страдал и был все время раздражителен. Вот строки одного из последних его стихотворений:
"Черный день! Как нищий просит хлеба,
Смерти, смерти я прошу у неба,
Я прошу ее у докторов,
У друзей, врагов и цензоров".
В декабре 1877 года состояние поэта стремительно ухудшилось. Сначала из кишечника пошел гной, а потом у Некрасова парализовало всю правую половину тела. Он уже не отказывался от морфина, так как терпеть боль становилось невыносимо. Однако организм быстро привык к нему, и страдания накатили с прежней силой.
26 декабря Николай Алексеевич поочередно подозвал к себе жену, сестру и сиделку. Каждой из них он сказал едва различимое "прощайте", и через сутки сознание покинуло его. Вечером 27 декабря 1877 года Некрасов скончался.
На его похоронах Достоевский произнес панегирик, где определил Некрасова на третье место в русской поэзии, поставив его после Пушкина и Лермонтова. За это он был нещадно освистан молодежью, а яростный диспут "кто лучше и выше" перешел потом в печать.
Но речь не о нем, а об авторе прощальной эпитафии. Федора Михайловича не стало через четыре года после смерти Некрасова. Рассказ о его кончине и откроет вторую часть мини-цикла "Как умирали русские писатели".