Занесла меня как-то нелёгкая на рыбаки. Ловили мы рыбу в море Космонавтов около побережья Антарктиды, что совсем не далеко от Российской Антарктической станции Молодёжная.
Рыбы тогда в тех местах было не просто много, а очень много. Наберёт траулер полные бункера и бортовые карманы рыбы, да ещё из жадности и полный трал на промысловую палубу вытащит. Прижмётся к первой попавшейся льдине и стоит, переваривает, перерабатывает улов, шкерит, пакует, морозит, да в трюма укладывает.
В Антарктиде лето. В первые три дня частично ослеп практически весь экипаж траулера. Такое бывает, когда без защитных очков долго смотришь на искрящийся на Солнце снег и лёд. Зрение потом постепенно восстанавливается, если вернуться и посидеть в полумраке судовых помещений.
Никогда не мог подумать, что в Антарктиде столько жизни. Часто представлялась возможность сойти с борта судна на льдины и просто побродить по ним. Часами можно было наблюдать, как потерявший колонию пингвин ищет своих сородичей,
как резвится в ледовых лунках криль, как чешутся о борт судна дети кашалотов.
Иногда, разогнавшись, они выскакивали на кормовой слип, и медленно, сползая в воду и упираясь при этом плавниками, с любопытством разглядывали стоящих на палубе людей.
Не заставил себя ждать и официальный визит пингвинов на борт судна. У меня сложилось впечатление, что они нас изучают. Сначала пингвины, забираясь по тралу с рыбой, приходили на борт траулера группами. И обязательно со старшим. В первый пингвиний визит, рефмеханик намешал полное ведро снега с каким-то вареньем, и поставил его перед ними. Угощение пришлось по вкусу. Сначала попробовал старший, затем став в сторонке он наблюдал и контролировал процесс поедания лакомства остальной экспедиционной группой. Пингвины, выстроившись в круг, чинно, по очереди подходили и по разу прикладывались к ведру. Клюнувший варенье дважды, был тут же наказан старшим и пропустил круг.
Дальше читать будет веселее с этой песней. Жмите, слушайте, продолжайте читать.
Шло время, и пингвины освоились на траулере как у себя дома. Вереницы этих существ целыми днями бродили по промысловой палубе, смешно переваливаясь и по очереди заглядывая во все места, куда можно засунуть любопытную голову.
И никого уже не удивляло их присутствие в жилых помещениях. Приходишь с вахты к себе в каюту, а там, на столике, стоит пингвин и смотрит в иллюминатор. Если кто-то считает, что человек самый умный, и не понял, что на этой планете мы не одни, то он просто не дорос до понимания этой прописной истины. Всё когда-то заканчивается. Вот и наш полугодовой контракт подошёл к своему завершению.
По судовой трансляции капитан сделал объявление, предписывающее всем не местным пингвинам покинуть борт траулера, а экипажу проследить за исполнением приказа. В штурманской рубке, что-то весело напевая себе под нос и постоянно ломая карандаши, пытался проложить курс на карте старший помощник капитана Мамедович. Личность очень колоритная.
И была у него маленькая лысоватая собачонка, подлой и неизвестной породы, которую мы тоже окрестили Мамедовной.
Однажды Мамедович попросил напечатать на машинке инвентаризационную ведомость по его заведованию. Согласившись помочь, и с интересом разглядывая несколько листов полученных от старпома с неизвестной доселе никому клинописью, я горько пожалел об этом и почему-то вспомнил о советском учёном Юрии Валентиновиче Кнорозове, расшифровавшем в своё время древнюю письменность индейцев Майя.
Бился я над расшифровкой этой инвентаризационной ведомости, как в прямом, так и переносном смысле, около недели. Помогали мне в этом, где интуиция, а где и аналитика с дедукцией. В конце концов, не понятым осталось одно слово! Из глубин памяти ехидно всплывала фраза командира роты Иванова И.П.: «Есть у меня слово, и я его уже целую неделю думаю!»
В общем, слово это было, если по буквам, ЛОШИ. Сдавшись, обратился к старпому за помощью. Мамедович, загадочно улыбнувшись, произнёс: «Радист, ты же умный, да? Что, не знаешь слова ЛОМЬ?» В ответ, я отрицательно замотал головой, после чего он поучительно продолжил: «ЛОМЬ – это то, чем долбить земля! А ЛОМИ – это когда их много!»
Что-то я немного отвлёкся. Так вот, покинув промысел, судно взяло курс на южную оконечность Африканского континента. Стоявший рядом со мной, третий помощник капитана Александр Мятович наблюдал в бинокль за горизонтом. Из штурманской рубки вышел и присоединился к нашей компании старший помощник Мамедович. Тут-то, Александр и произнёс: «Смотри, смотри, как низко пошёл!»
Мамедович, взяв с полки второй бинокль, тоже начал осматривать горизонт. Третий добавил: «Тридцать градусов слева по курсу. Дистанция около трёх кабельтовых». Я интуитивно подтвердил: «Да, действительно, низко летит».
После нескольких попыток что-то увидеть, старпом не выдержал и поинтересовался: «Кто летит? Куда летит?».
На что, не сговариваясь, в один голос, мы с третьим помощником ответили: «Как кто? Пингвин летит».
Мамедович, постоял ещё немного на ходовом мостике, молча озирая окрестности в бинокль, а затем тихонько удалился.
Мы с Сашей, немного посмеявшись, после ухода старпома, занялись каждый своими делами. Через два часа, старпом снова поднялся на мостик, и заявил: «Как вам не стыдно, вы всё врёте! Я у капитана и даже у судового доктора спрашивал! ПИНГВИНЫ НЕ ЛЕТАЮТ!!!»
Валерий Канкава. Редактировал Bond Voyage.
Все рассказы автора читайте здесь.
==================================================
Дамы и Господа! Если публикация понравилась, не забудьте поставить автору лайк, написать комментарий. Он старался для вас, порадуйте его тоже. Если есть друг или знакомый, не забудьте ему отправить ссылку. Спасибо за внимание.
=================================================
Желающим приобрести авантюрный роман "Одиссея капитан-лейтенанта Трёшникова" обращаться kornetmorskoj@gmail.com
В центре повествования — офицер подводник Дмитрий Трешников, который волею судеб попал служить военным советником в Анголу, а далее окунулся в гущу невероятных событий на Африканском континенте.
==================================================