Однако быть главным действующим лицом вечера Валентине не пришлось. Эту роль за нее выполняли знаток женщин и алмазов Альберт и, как ни странно - тихая и неприметная Зоя Алексеевна, которая на поверку часто оказывалась возмутителем спокойствия. Вновь о бриллиантах заговорили вовсе не случайно – только Валентин и Валентина, утопавшие в своих проблемах, не знали о том, что в город приехала знаменитая певица, на концертах которой успели побывать все, кто хотел. Естественно, и Маргарита Сергеевна со своими всегдашними посетителями – тоже. Разочарованы они не были, хотя с певицей вышел скандал. Во время концерта у нее пропали бриллиантовые серьги, которые она сняла в антракте, и всех, кто находился за кулисами, принялись обыскивать. К счастью, пропажа нашлась в кошелечке самой же певицы…
- Ее серьги действительно хороши, я заметил, сидя в партере, специально в бинокль смотрел – они сделаны в виде цветков, - сообщил Альберт, когда все общество уже обсудило нравственную, а, точнее, безнравственную сторону происшедшего. – Думаю, они уникальны. Мне даже показалось, что лепестки – из белых бриллиантов, а сердцевинки – из желтых…
- Но разве такое может быть? – спросила Маргарита Сергеевна. – Я, например, знаю, что для изготовления бриллиантов берут только прозрачные алмазы, без каких-либо оттенков. Алмазы чистейшей воды.
- Вы правы, Маргарита Сергеевна. Но еще выше ценятся алмазы с очень красивой, прямо-таки удивительной зеленой, синей и красноватой окраской. В природе они встречаются крайне редко…
- И откуда вы все это знаете?
- Да ведь мой родственник был участником первой алмазной экспедиции. Многое мне рассказывал. И показывал… А один физик, англичанин, путем радиоактивного излучения сумел окрасить алмазы…
- Интересно, в какой это цвет? – ядовито, как всегда, поинтересовался Глеб.
- Да в зеленый!
- И что, эти радиоактивные алмазы покупали?
- Еще как!
- Дамам не хватало счетчика Гейгера…
- Хм… Ошибаешься, Глеб – счетчик уже существовал. Гейгер изобрел его в 1908 году. Но, думаю, дамам не приходило в голову подвергать сомнению свои бриллианты… Кстати, цвет бриллианта зависит и от типов огранки… Грани выполняют роль зеркал… Разноцветные лучи многократно отражаются от их поверхностей и возвращаются обратно… Поворачивается камень – и мы видим миниатюрное северное сияние… Сполох…
- А я была на выставке Алмазного фонда СССР, - осторожно начала Зоя Алексеевна. - Давно, как вы понимаете – еще в Союзе жили. Описать это невозможно. Видела букет из нарциссов – золото, эмаль зеленая и цветы – бриллианты. И брошь изумрудную в оправе из бриллиантовых листьев… Чудо! А как потрясли меня якутские алмазы! «Мария» – больше ста каратов… Кстати, Альберт, карат – это сколько?
- Это две десятых грамма.
- Да? Я тогда подумала, что если бы якутские алмазы добывались у нас промышленным способом еще в начале века, то в стране, скорее всего, не было бы… МХАТА!
- Зоя, что ты говоришь, при чем здесь МХАТ? – не удержавшись, одернула подругу Маргарита Сергеевна.
Валентин улыбнулся – он прекрасно знал, в чем тут дело, но решил не перебивать выступление Зои Алексеевны.
- А при том, что Константин Сергеевич Станиславский основал первый в России цех алмазного инструмента! Все знают его знаменитую театральную систему, но ведь он сотворил и первую в России систему алмазной обработки!
- Так что, выходит, у него две системы, а не одна! - с саркастической гордостью произнес Глеб.
- Ну, язвить-то зачем? – упрекнула его Маргарита Сергеевна.
- Да как-то… По его системе – театральной, я имею в виду, - артист, да и все, кто работает в театре, он же начинается у него с вешалки, должен всего себя отдавать искусству. Безраздельно. А сам режиссер, оказывается, и фабричку на досуге завел. Вы там на сцене умирайте, а я тут алмазиками побалуюсь… - выдал он.
Альберт, заметив, что разговор приобретает довольно интересный оборот, призвал собравшихся оставить в покое Константина Сергеевича и сообщил услышанную по радио новость – международная бриллиантовая мафия, активные участники которой задержаны в нашей стране – надо полагать, что это простые исполнители, - шагала по Москве, Екатеринбургу, Коломне и некоторым другим городам.
- А по нашему – не шагала? – спросила Зоя Алексеевна.
- Про наш ничего не сказали, - ответил Гелий.
- А зря…
Убежденная, что Зоя Алексеевна всегда знает что-то такое, чего не знают другие, Валентина тут же спросила:
- Почему вы так думаете?
- А потому что я, Валечка, однажды… увидела алмазы.
- Это… на выставке, о которой вы нам рассказывали? – волнуясь, спросила Валентина, так как прекрасно понимала, что умная и сверхнаблюдательная Зоя Алексеевна имеет в виду что-то совершенно другое.
- Нет. Не на выставке. А во дворе. В чужом. Я шла через двор. Вот, чтобы вы хорошо представили – с Советской улицы мимо своего старого дома к опытным огородам тридцатой школы, и – на Смоленскую. А в школьном дворе девчонки рвали цветы. Это в августе было. Я залюбовалась – бессмертники, пионы, георгины высокие, девчонкам по самую макушку, и они в своих платьицах ярких сами там как цветы… Красиво было до невозможности! И тут меня обогнал мужчина в сером костюме… такой, лет под сорок. Он быстро шел, а потом вдруг что-то его остановило… испугало… Он быстро огляделся, словно оценивал шансы свои на бегство, и снова ринулся вперед… Я, видя все это дело, отошла поближе к забору, в кусты акации, чтобы в глаза не бросаться… Смотрю оттуда – а впереди, возле школы, где дорожка кончается и выход на Смоленскую-то улицу, стоят двое… Видно было, что не нужна моему мужчине эта встреча… Я подумала – если боится, то чего же он назад-то не пошел? Глаза незаметно скосила – а сзади уж машина стоит, только что во двор въехала, через который я шла, да и он, видимо, тоже, а в машине явно не один борец за новую жизнь, а вот сколько, разглядеть не сумела. Так что возможность отступления этот мой нежданный попутчик упустил. И больше скрыться было некуда – высокий забор, школа с наглухо закрытыми окнами… И вдруг он, проходя мимо клумбы с девчонками, присел возле одной, самой маленькой, лет четырех, в сарафанчике с кармашками, и каждый – на резиночке, и незаметно в кармашек этой малышки что-то положил… Она ничего не заметила, он дальше пошел… Между прочим, проделал он это все в тот момент, когда оказался за небольшой школьной теплицей и был уверен, что стерегущие его этого не видели... А я стояла и думала - опера или братки его, небось, дожидаются спереди и сзади, облаву устроили, а он вещдоки таким хитроумно-невинным образом и сбросил! Наркотики, например! А, может, и яд какой-нибудь положил... Или пули… Взрывное устройство… Мало ли у нас сейчас маньяков разных, да отморозков… А потому незаметно подошла к маленькой, то да се с ней, да какие ты сказки любишь, а сама из кармашка-то и вынула нечто, завернутое в тряпочку… В серенькую…
- А нечто – это что? Зойка, ты поскорее рассказывать можешь? – не выдержала Маргарита Сергеевна.
- Наберитесь терпения, - продолжала Зоя Алексеевна, гордая от всеобщего внимания. – Вынула нечто и переправила это в свой карман. А потом вышла в калиточку, что за кустами – о ней только местные знают, и девчонок с собой увела от греха подальше. Иду и думаю – что все это значит и где бы посмотреть, что я выудила. А уж возле ворот, на Смоленской улице, моего подопечного встречают те двое, из-за которых он свой маневр с девочкой и провернул… Под белы руки его, и – в машину. Вроде как воронок, но – белая.
- В нашем УВД такая была, - уведомила Валентина.
- Белый ворон, - вставил Глеб.
- Ага, и я так же про себя пошутила, - нисколько не обиделась Зоя Алексеевна. – А потом эти двое во двор вошли и стали что-то искать на дорожке и везде. Чуть ли не каждый камушек разглядывали… Уверена, что и те, в другой машине, тоже поисками занялись…Я, конечно, поняла, что этим гражданам нужно мое нечто, но откуда мне знать, милиция это или представители каких-то криминальных разборок? И вообще зачем мне светиться? Если это новые хозяева жизни, думаю – то они меня и уберут как ненужного свидетеля. А если наши стражи – скажут, зачем брала? В общем, я на всеобщее обозрение так и не вышла, а скорее к себе домой! Ну, а дома развернула – камешки какие-то тусклые, шероховатые, на кусочки клея похожие… Если бы не эта история, выбросила бы. Положила их на балконе – все-таки ведь не знала, ядовитые или нет, а потом и забыла про них. А как-то смотрю передачу по телевизору про алмазы, и показали их – сырые, необработанные. Я глянула – точь-в-точь мои камни! То есть – мужика того. Думаю, проверю. На твердость. Еле нашла их на балконе-то, взяла один, и ну его молотком колотить! А ему – хоть бы что!
- Ну, и…
Это уже не выдержал Альберт.
- Ну, так вот до сих пор и думаю, что это алмазы.
Валентина, оставив свой чай с традиционным печеньем Маргариты Сергеевны, вскочила, подсела к Зое Алексеевне и, уже не скрывая своего волнения, спросила:
- Вы хотите сказать, что они и сейчас у вас? Эти камешки?
- Конечно.
- И… вы можете их показать?
- Да почему же нет? Могу сюда принести. Или вы ко мне приходите… Кстати, гостей у меня давно не было…
К этому времени уже все оставили свои чаи и обступили героиню вечера. Каждому хотелось задать ей какой-нибудь вопрос, но все почему-то только охали и ахали, однако на лицах ясно читалась мысль об ох уж этой загадочной русской душе, которая вечно чем-нибудь удивит, а то и сразит наповал! Альберт предложил тут же пойти к Зое Алексеевне. Все согласились.
Зоя Алексеевна, проведя гостей в большую комнату, сразу же ушла на балкон. Найти «камешки» оказалось не так-то просто – они были придавлены старой одеждой и обувью, которые всегда жалко выкинуть вовремя. Она позвала на помощь Валентину, они вместе отодвинули тюк с барахлом и Зоя Алексеевна, быстро открыв маленький чемоданчик из-под фена, выудила оттуда завернутые в тряпочку камни… Их выложили на большой белый лист бумаги, специально постеленный на столе. Все смотрели на Альберта – что он скажет?
- Я, конечно, не минералог, - начал он, осторожно перебирая камешки, - но думаю, что вы, Зоя Алексеевна, правы. Это – алмазы. Только вот определить, наши, или, скажем, индийские, не могу. Не та квалификация.
- Или южноафриканские, - подсказал Валентин, - я про них читал.
- Южноафриканские очень схожи с якутскими, - заметил Альберт.
Валентина тоже внимательно смотрела на стол. Но не менее, чем алмазы, ее интересовала тряпочка, в которую они были завернуты – клочок мужской рубашки, скорее всего, от рукава.
- Они так и были в этой тряпочке? – спросила она у Зои Алексеевны.
- Да, да, Валечка, я ничего не трогала. То есть – не меняла. Все как было. И камешков – сколько было. Двадцать шесть.
Что ж, было совершенно справедливо, что каждому хотелось сказать Зое Алексеевне и о Зое Алексеевне что-то особенное – о том, что она очень наблюдательная, находчивая, умная и вообще потрясающая женщина! Слова сыпались как из рога изобилия, героиня дня смущалась, краснела, говорила всем: «Ну, что вы, что вы…», но и слепой бы заметил, как ей приятно и радостно все это слышать. Но в хвалебном хоре превзошла всех Валентина. Пристально глядя на Зою Алексеевну, так, будто увидела ее впервые, она сказала, улыбаясь:
- А вы у нас как мисс Марпл… Того и гляди будете раскрывать преступления как орехи щелкать…
- Спасибо, Валечка. Это моя любимая героиня. Но… у меня, к сожалению, нет такой прозорливости, как у нее. Хотя… вот эти алмазы… Я подумала – возможно, в тот час накрыли какую-нибудь алмазную мафию… а, может, отдельных воришек, а этому мужчине удалось скрыться, прихватив с собой малую часть… Лучше мало, чем ничего. А все остальное, видимо, изъяли во время обыска…
- Зоя Алексеевна, ваше предположение вполне может быть реальностью. Я тоже подумала именно об этом. Мы обязательно все проверим. Вы еще хотите что-то сказать?
- Ну, только то, что если ничего не изъяли во время обыска, то это может так где-то и храниться… Подальше от глаз…
- О, конечно! Вы умница, Зоя Алексеевна. Между прочим, свое предложение я оставляю в силе! Говорю это при всех!
Каждый знал, что Валентина предлагала Зое Алексеевне поработать в ее детективном агентстве, но та никак не могла на это решиться, почему-то уверенная, что от нее будет не так уж много пользы. И теперь Валентину поддержал дружный хор единомышленников, который уверил Зою Алексеевну, что ей подвластны поисково-разведывательные функции. Валентина отделилась от этого хора и прошла в соседнюю комнату, унося за собой телефон, чтобы сообщить Владимиру Ивановичу об этих последних событиях и вместе решить, как действовать дальше.
Было уже поздно, но Комов все еще находился в своем кабинете.
- Больше года назад, говоришь… В августе… Хм… Сейчас попробую связаться с нашими ликвидаторами экономической преступности… Там есть специалисты по драгоценным камням… Посмотрим… Я тебе сообщу сразу же, как только что-то узнаю. Будешь у Маргариты?
- Конечно!
Телефон молчал долго – может быть, около часа. Валентина понимала, что где-то в компьютерных недрах слетается на диск вся информация о том, что же такое связанное с алмазами случилось у них в августе прошлого года и почему мужчина в сером костюме предпочел любым способом расстаться с серыми камешками? Откуда он их взял, куда нес, чего боялся? Наконец, раздался звонок. Чувствовалось, что Комов предельно взволнован, так, что даже не может сразу говорить о деле, а старается себя успокоить разговором второстепенного свойства.
- А ваша Зоя – мастерица попадать в интересные истории… В опасные…Это ведь она как-то оказалась свидетелем убийства, и убийца пытался от нее избавиться, да? Да, да… Ты ей жизнь спасла… И она платит тебе своими… ну просто сногсшибательными открытиями! Валя! Давай-ка скорее ее адрес!
- Северная, двадцать один, квартира восемьдесят. Как раз где поворот на улицу Речников…
- Не будем ждать до утра – сейчас сам приеду. И не один. Молодец женщина! Спроси – сможет того мужчину по фотографии узнать? Я тогда и снимки прихвачу.
- Да я и спрашивать не буду – бери. Она очень наблюдательна, взгляд цепкий.
- Отлично! Ждите меня! Будет о чем поговорить.
Валентина вернулась в комнату и сообщила, что сейчас сюда подъедет Владимир Иванович Комов, и не один, чтобы пообщаться с Зоей Алексеевной. Алмазные исследователи все поняли правильно и дружно пошли к выходу. Так что, когда Комов и его коллеги появились на пороге, их ждали две замечательные женщины, уверенные, что им подвластны чуть ли не все загадки мира!
- Валерий Дмитриевич представляет наше управление по борьбе с организованной преступностью, - сообщил Владимир Иванович.
Женщины ответили, что им очень приятно и чтобы уважаемые стражи порядка располагались в комнате так, как им это удобно. Комов сразу достал из папки фотографии мужчин и показал их Зое Алексеевне.
- Вам знаком кто-то из них?
Она внимательно просмотрела снимки, затем довольно уверенно выбрала один из них и протянула его Комову.
- Знаком, если это можно назвать знакомством. Он положил камешки… вот эти… в карман девочки, я Валентине Васильевне рассказывала…
- Великолепно! – не выдержал Валерий Дмитриевич, а Комов, посмотрев на часы и извинившись за поздний визит, стал рассказывать, стараясь быть предельно кратким.
- Постараюсь вас не утомлять и не задерживать. В прошлом году, четырнадцатого августа, погиб мужчина. Выпал из окна подъезда в доме, где его никто не знал. Однако наши люди в криминалитете, так сказать, и наша разведка…
- А разве это не одно и то же? – воспользовавшись небольшой паузой, спросила Зоя Алексеевна.
- В данном случае это было не одно и то же… Так вот, они сообщили, что погибший работал на ювелирной фабрике… Слыл вроде бы неплохим мастером… Позже оказалось, что он был изобретательнейший вор… Пропадало все – золото, серебро, алмазы, причем чаще всего – уже готовые украшения. Дирекция фабрики, охрана буквально сбились с ног, и – ничего! Проверяли всех самым тщательным образом, в том числе и его. Простую медную проволочку невозможно было вынести. К нашему стыду, хитрость его невероятная открылась не нам, а людям совершенно посторонним. У нас напротив этой фабрики что?
- Общежитие машиностроителей, - вспомнила Валентина.
- Именно. А завод машиностроительный тогда перестал работать, люди сидели без дела, как и на многих других предприятиях. Но нет худа без добра. Вкалывали бы – в окна бы не глазели, ничего бы не заметили. Эх, да что я вам с подходами рассказываю! Голубя, Валя, помнишь? Который, как мы ни скрывали, попал-таки потом в газеты, но не в наши, а в центральные…
- Голубя… Да как же мне не помнить… Находчивый был хозяин…
- Верно. Вот ребята и заметили, что в одно и то же время, в обеденный перерыв подлетает эта птичка к окошку на ювелирной фабрике, там его погладят, покормят, и… Словом, голубь курьером работал. Птица обученная. От окна фабрики – к окну дома, где этот мастер жил. А там уж его ждали. Подельник птицу освобождал – для новых фокусов. Славные машиностроители когда это все усекли, то свою разведку организовали – тихо и молча. Нам – ни звука. И неизвестно, как бы события развивались дальше, если бы умелец не… погиб. Но когда это случилось, один из самодеятельных разведчиков вынужден был нам все рассказать, иначе – так сложилось – на него пало бы подозрение в убийстве… И подельника показал, дружка этого убитого – мы тут его прозвали голубем мира… У машиностроителей было большое подозрение, что он хозяина своего из окна… выронил. Напоил – и вперед! Это он вам встретился, Зоя Алексеевна. Но доказать нам удалось только его участие в краже, хотя при обыске ничего и не нашли… Он клялся, что все было у хозяина. А вот где именно – загадка до сих пор. И ГУБОП тогда на фабрике поработал – думали, а вдруг?.. Однако без умельца там все уже было чисто…
Комов посмотрел на камешки, разложенные по столу, и с надеждой сказал:
- Может быть, вот они нам что-нибудь расскажут…
Валерий Дмитриевич был более уверен:
- Они нам обязательно все расскажут! Главное – знать, откуда это сырье, какое оно – неликвид, или же… Сейчас мы в связи с бриллиантовыми аферами, о которых чуть ли не каждый день рассказывают средства массовой информации, проверяем все ювелирные предприятия. Но результаты показывают, что упущено время… А эти камешки – прошлогодние, когда концы в воду еще не успели опустить…
- Ну, а теперь, Валя, слушай главное! Я не только из-за вашей находки не мог до утра дотерпеть! Этот подельник, который был на допросах достаточно откровенен во всем, кроме одного – где все наворованное его погибшим хозяином, этот смекалистый мужичок, который так хитроумно на глазах вашей неподражаемой Зои Алексеевны прятал часть своей добычи, чтобы не попадаться с поличным, этот тип, которого посадили, наконец, на его законное место и которому ох как долго там теперь пребывать… Так вот, этот – который, которого, которому – не кто иной, как муж Краповой Тамары Степановны – Александр Игнатьевич Столповских! Мы с Валерием Дмитриевичем это точно установили!
- Что-о-о-о?
Валентина встала и взволнованно заходила по комнате. Все время, пока речь шла о ювелирной фабрике, она думала о Юрии Долгополове – связан ли он с этими изобретательными мошенниками? Легче всего было предположить, что все украденные ценности каким-то образом попали к нему и он сбывал их потихоньку в своей ювелирной лавочке… И делился выручкой с Краповой, которая была ему небезразлична… Что ж, эта конструкция имеет место быть, но лишь теоретически, тут на него бросила тень сама профессия, потому что ни в каком сбыте краденого Долгополов замечен не был. А вот теперь дело повернулось другой и очень даже интересной стороной…
- Так, значит, ничего из украденных на фабрике ценностей не обнаружено? – спросила она.
- Ничего! Ни единого украшения! У нас есть опись пропавших вещей.
- Может быть, машиностроители постарались?
- Исключено. Не успели. Испугались - как-никак, а человек был убит… Главный аферист… Кстати, он на этой фабрике больше десяти лет проработал. Жил один. С подельником познакомился на митинге против строительства новой атомной станции. Узнал, что Столповских – переселенец из Белоруссии, ищет работу, живет на квартире, которая его не устраивает, и пригласил к себе. Общие увлечения скоро сделало их закадычными друзьями…
- Увлечения искусством? – спросила молчавшая дотоле и только удивлявшаяся рассказу Комова Зоя Алексеевна.
- Увлечения голубями и бутылкой. Столповских рассказывал, что у него в Белоруссии была голубятня и что он всегда знал, как и где достать голубей редкой породы… И у его нового друга тоже были голуби… А среди них – этот посланец… Но пьяницами ни того, ни другого никто не называл… Пили, можно сказать, в меру… Так что Крапова напраслину на мужа возвела…
- И где они жили, эти друзья-товарищи-оригиналы? – спросила Валентина.
- Между прочим, не рядом с фабрикой… На улице Юности… И это нам ничего не дает. И тогда ничего не дало… Но тут вот какая штука, Валя, получается… Прямо-таки невероятно интересная вырисовывается картина…
- Да говори же, не тяни!
- Картина вот какого свойства…
- И какого же, какого же именно свойства? Сейчас ты мне скажешь, что Долгополов – сын этого мастера… Или…
- Не надо никаких или! Столповских, еще когда мастер был жив-здоров и голубиная почта исправно работала, не только помогал хозяину, но и стал по-настоящему трудиться. В мастерской. Может быть, работа была для него прикрытием. Ширмой. Завесой.
- Дымовой, - не выдержала Валентина. – Ты подойдешь когда-нибудь к сути или нет?
- Уже подошел. Слушай внимательно и лови каждое мое слово. Это была мастерская по ремонту бытовой техники, и располагалась она…
- Стоп! В том самом подвале! Под квартирой Ольги Петровны Голяндиной! Я права?
- Совершенно верно! И я думаю, что завтрашнее рабочее утро нам надо начать с проникновенной, доверительной беседы, в итоге которой Тамара Степановна Крапова должна просветить нас – почему для своей мистической аферы она выбрала именно эту квартиру? Именно в этом доме. Именно над этим подвалом. Это о чем-нибудь да говорит, а?
- Это, Владимир Иванович, говорит о том, что сокровища целы. И раз их нигде не нашли, то они и спрятаны в этом самом подвале, - спокойно заметила Зоя Алексеевна. – Конечно, если их еще не успели перепрятать…
- А еще это говорит о том, что мы с тобой, Володя, молодцы, потому что давно задавались этими вопросами о квартире, - скромно добавила Валентина.
- Что ж… Если все так… - начал Комов, но не выдержал и еще раз выразил свое восхищение удивительными способностями Зои Алексеевны. - Вот что значит вовремя оказаться в нужном месте и изъять у девочки из кармашка нужные камешки!
- Вот что значит вовремя сообразить, что их надо было изъять, - добавила Валентина.
- Итак, завтра… Думаю, Валя, тебе лучше подойти к нам, вместе туда и поедем. С ордером на обыск.
- Да, да, конечно. Неужели мы, наконец, приблизимся к разгадке? Честно говоря, меньше всего меня волнуют эти пропавшие украшения. А больше всего мне хочется найти убийцу Татьяны Капустиной, - искренне сказала Валентина.
- О, как я вас понимаю! – воскликнул молчавший дотоле Валерий Дмитриевич. – И хочу заметить, что если это дело о пропавших ювелирных изделиях - все-таки часть работы международной бриллиантовой мафии – заметьте, это только предположение! – то нет ничего удивительного, на их счету уже не один покойник. Они убивают даже своих, пытающихся уйти из организации, покончить с этим бизнесом…
- Боже мой, что творится на белом свете! – прошептала Зоя Алексеевна, вставая из-за стола и намереваясь угостить всех чаем. Но гости отказались от угощения и разъехались по домам – до завтра.
На снимке - картина Петра Солдатова.
