03. Контактный зоопарк (полностью)
Контактный зоопарк
Я блевал, а за дверью мне сопереживала дочь.
- Папочка, тебе очень плохо? - голос ребёнка дрогнул, переходя в трагический регистр, - Что же мне делать? Может вызвать скорую помощь?
Преодолевая себя, приподнял голову, заговорил, изображая максимальную непринуждённость на какую способен:
- Всё в порядке, милая! Не нужно никого вызывать! Через минуту выхожу.
Настя не верила мне на слово и поэтому продолжала вещать через дверь с менторскими нотками в голосе:
- Папа, у тебя пищевое отравление. Тебе нужно лекарство! Как-то раз и у меня было такое. Меня тоже страшнило, но мама дала мне активированного угря и всё прошло! Ты меня слышишь?
- Меня уже практически не страшнит, - отвечал я, растирая улыбку и воду по остальному рылу всё теми же трусами, - И угорь где-то тоже есть, наверное, в аквариуме.
Вышел из ванной и не обнаружил ребёнка.
- Белка ты где?
Пропажа нашлась на кухне сосредоточенно прижимающая мобильник к уху. Несколько мгновений мы заворожено слушали гудки.
- Кому ты звонишь, солнышко? – осторожно спрашиваю, чувствуя, как леденею изнутри наружу и обратно.
- Маме, - почему-то сердито отвечает дочь, - Она привезёт таблеток и у тебя всё пройдёт. Алё мамуль…
Броском кобры выхватываю телефон из детских рук и бешено ору в трубку:
- Алё, Ир! Чего хотел спросить… это… где Настины вещи?! Она… облилась водой. Нам нужно переодеться!
- Егоров! Ты что, больной? – шипит из динамика, - Я же тебе пакет в прихожей оставила! Что там у вас происходит?!
- Ничего не происходит! Всё, нашёл. Давай! – проклиная себя, нажал сброс и не глядя вернул телефон дочери.
В повисшей гробовой тишине я ждал удара о дно, на которое падал в глазах собственного ребёнка.
- Папа, зачем ты соврал маме? – спрашивает строго и даже немного с усталостью, - Я же ведь ничем не обливалась.
- Настенька, мне просто не хотелось беспокоить мамочку, – отвечал жалкий врун, - Не хотел, чтобы она волновалась.
- Но тебе было плохо, - продолжала втыкать ножи в сердце дочь, - А ты соврал и свалил всё на меня.
- Понимаешь, - я присел на корточки, боясь заглянуть ребёнку в глаза и потонуть, - Иногда люди обманывают близких, чтобы их защитить, - прикоснулся, приобнял одеревеневшую девочку, - Чтобы не расстраивать понапрасну и не делать им больно.
- Но ты же сам говорил, что врать нехорошо в любом случае!
(Ну что за кретин?! Может повеситься?)
- Прости меня, я не подумал. Давай забудем об этом, ладно?
- Хорошо, давай забудем. Фу, папа! От тебя воняет, тебе нужно почистить зубы!
- Всё, уже иду, - рассмеялся с облегчением, понимая, что в банке доверия кредитов мне больше не светит, - Маме только не рассказывай.
Помирившись мы продолжили сборы. Я почистил зубы и оделся в своё рубище - джинсы и футболку не первой (и не второй) свежести. А Настя тем временем посвящала меня в свои планы на зверьё в контактном зоопарке.
- Он такой забавный и очень смешно ест. Представляешь, всю еду которую ему дают он сначала моет в воде! Мы так смеялись с мамой! – доносилось до меня, лихорадочно подсчитывающего в уме финансы и поэтому слушающего в пол уха.
- Пап, а можно мне будет покормить Яшу?
- Яшу? – переспросил я, обыскивая карманы ветровки на предмет завалявшейся наличности.
- Да, енотика Яшу.
- Определённо, - великодушно соглашаюсь, нашарив пёстрый комок смятых разномастных купюр, - Подсунем ему кусок сахара, посмотрим, как жулик справится.
- Вовсе он и не жулик, - сразу надулась дочь. Я снял ветровку с крючка, взять не взять с собой? Подержал на вытянутой руке, повесил обратно.
- Всех енотов считают жуликами и бандитами, потому что у них чёрная маска на морде. Это знают все, даже твой престарелый отец, - я вкрутился в кроссовки, собрал в горсть связку ключей, - Ты готова, милая?
Несколько секунд мы придирчиво разглядывали моё отражения в зеркале, а потом, смирившись с увиденным, поспешили покинуть квартиру. Едва вышли из подъездного сумрака беспощадное майское солнце сразу же выжгло мои глаза. Зажмурившись, нашарил в пустоте Настину руку и шёл слепым за своим поводырём, стараясь не споткнутся о рельеф пересечённой местности двора. Через несколько минут смог всё же немного разлепить слезящиеся глаза и в них ворвался и зацвёл всеми красками мир панельных пятиэтажек, однообразных детских площадок с охолощёнными тренажёрами, мир велосипедных дорожек с гуляющими по ним мамашами, детьми и прочей жизнью посёлка городского типа. Всё это изобилие блестело, сверкало, словно рыбья чешуя, в лучах жёлтого цвета. Солнечные зайцы скакали и в моей голове, громко топая задевали и роняли внутричерепную утварь. Похмелье плавно перетекало в мучительно-ноющую стадию, больше не проявляя себя, как стихия, оставаясь внутри обременительной ношей. По греху и крест, обливаясь потом, умирая от жажды, думал я, вспоминая где находится ближайший универсам – помоги себе сам.
- Белка, давай заглянем в пятерочку, прикупим мороженного в дорогу? – лукаво предложил я. Мы свернули с дороги и вскоре меня отягощал пакет с парой разливного, а Настю вафельный стакан с мороженным.
До автобуса оставалось ещё минут двадцать. Ребёнок убежал на детскую площадку неподалёку резвиться с себе подобными, а отец года расположившись на одинокой лавке, с которой угадывались Настины косички, свернул голову пластиковой литрухи и с наслаждением вливал в себя холодненькое пивко. На раскалённые адские сковороды обрушилась прохладная морская пена. Душный безжалостный мир отступал, шипы оплавлялись, расцветали розы, нежный тёплый бриз ласкал кожу. Внутри становилось уютней, свежая взбодрённая кровь прочищала мозги, направляя поток мыслей к снисходительной рефлексии. В целом всё не так плохо, рассуждал я. Главное, чтобы ребёнок был счастлив. А сколько у него отцов, и кто настоящий по сути не так уж и важно. Вон в европах вообще бывают семьи из одних только отцов и ничего. Ну что за дичь в голову лезет?! Я поднялся и с грохотом обрушил пустую тару в урну, пора забирать дитё. Возникшее было настроение снова скрылось за похмельными тучами. Всё-таки мир жесток и несправедлив. Строишь, строишь планы, а потом расхлёбываешь последствия их реализации. И страдают от этого больше всего дети – влезла напоследок пошлейшая из истин. Я подошёл к площадке, которая своими конструкциями напоминала пыточную камеру.
- Доча, давай собираться!
Настя, заметив меня побежала навстречу, улыбаясь во все свои двадцать два молочных зуба. Бросилась на руки, оглушительно солнечно хохоча. Все унылые глупости улетели, развеялись из головы.
И вот мы стоим на остановке, взявшись за руки, а навстречу нам из расплавленного жаркого горизонта выплывает долгожданный автобус.
Мы забрались на заднее сидение подальше от всех. Автобус тронулся, и Настя тут же принялась рассказывать про свою увлекательную детскую жизнь, а я, честно продержавшись минуты три, стал клевать носом.
- Пап, ты всегда в автобусе спишь! Даже стоя! - возмущался ребёнок, периодически толкая меня в бок острым локотком, - Я же тебе рассказываю!
- Нет, нет, что ты. Я не сплю, просто медленно моргаю. Это такая самурайская техника, - бормотал я, выныривая и тут же проваливаясь обратно в яму призрачных хмельных сновидений. В салоне было тихо и прохладно, лишь ровный звук мотора, шелест колес по асфальту. Мне грезились тропические страны в солнечных песках и бескрайних изумрудных океанах. Но идиллия быстро рушилась. Вскоре всему выпитому ранее стало тесно внутри меня. Сон сняло как рукой. Благо до места, где наc дожидался енот Яшка, было не далеко. Как только автобус выдохнул нас и остальных пассажиров наружу, мы шустрым шагом, иногда переходящим в спортивную ходьбу, двинулись в сторону парка.
- Папа, я не могу так быстро идти! – семенила рядом дочь, - Мы что опаздываем?
- Нет, но я могу не успеть.
- Куда не успеть?
- Да так, никуда. Ага! Вот эти кусты подойдут. Так ребёнок, стой здесь, никуда не уходи!
И побежал в расположенные рядом буйно-косматые заросли, сочно чавкая ногами на не успевшем окончательно подсохнуть ландшафте. Сделав свои грязные дела, вернулся и выслушал нравоучения:
- Папа, что же ты сразу не сказал, что тебе в туалет? В парке есть общественный. Ну, взрослые люди же…
В парке солнце с трудом пробивалось сквозь кучерявые густые кроны. Узкие асфальтовые пешеходные дорожки, где с трудом разойдутся двое, сетью опутывали внушительную территорию. Редкие указатели направляли заблудших в сторону изощрённых развлечений.
- Так, что тут у нас? – прищурился я, - Налево пойдёшь в скейтпарк попадёшь, направо – подвесной мост. Напрямо…
- Нам сюда, - тонким пальчиком указывает Настя направление.
- Ты знаешь дорогу? – удивляюсь.
- Мы здесь уже были в прошлые выходные с мамой и дядей Толей. Я хотела с тобой, но у тебя были дела.
(Ага, в прошлую субботу пол цеха гуляло у Бобка в бане. Помню, проснулся на лавке у подъезда…)
- В те выходные зоопарк не работал, - продолжала дочь, - Нам сказали, что животным нужно иногда отдыхать от людей, поэтому раз в месяц они не работают.
- Хорошая идея! Знаешь, от людей всем нужно иногда отдыхать. Особенно другим людям.
- Ты тоже от меня отдыхал, пап? В прошлые выходные? Я тебе надоела?
(Господи, как же тяжело с женщинами!)
- Конечно нет, милая! У меня были скучные взрослые дела. Тебя я рад видеть круглые сутки. Ну, может, с небольшим перерывом на сон.
- И ты не бросишь меня, как маму?
- Ну, во-первых, это она, - начал было я, но вовремя заткнулся, присел на корточки перед ребёнком и заговорил:
- Послушай, чтобы не случилось, чтобы не говорили другие, я тебя никогда не брошу, не оставлю. Веришь?
- Правда, пап?
- Клянусь своей бородой!
Мы обнялись, я погладил девчонку по голове, крепко обнял, с хрустом в коленях поднялся, и покружил немного на вытянутых руках, рассыпая по округе заливистый детский смех.
- Какая же ты стала тяжёлая, доча. Кто-то ест слишком много мороженного.
Наконец мы добрались до дурацкого зоопарка. Представлял он собой огороженное глухим забором пространство, с которого отдалённо доносилось разноголосье скотного двора. На входе висела табличка, где намалёвана хитрая енотская морда и надпись – Контактный зоопарк «Енотик Яша».
- Так значит, Яша здесь главная звезда?
- Да! – нетерпеливо отвечает дочь, - Пойдём скорее!
Мы безнаказанно проникли на территорию. Нас встретили расположенные по бокам закрытые вольеры с мелким зверьём и жутко голосящей птицей. А также тропинка в перспективе которой угадывалось административное здание, а точнее деревянный сарай с надписью «касса».
Настя сразу же рванула к ближайшему вольеру, где обитали всяческие грызуны. То ли суслики, то ли сурикаты - те звери в которых я не разбираюсь.
- Настя, подожди здесь. Я пойду куплю билеты. Сама знаешь, бесплатные мыши бывают только в мышеловках.
Ребёнок на мою болтовню не отвлекался, продолжая наблюдать за деловитой суетой смешных подвижных грызунов. Я же отправился на кассу оплачивать мимолётное детское счастье.
На входе столкнулся с девицей приятной наружности разодетую в белую обтягивающую футболку и шорты на которых красовалась надпись с названием зоопарка. А вот и персонал, сообразил я. Девица тем временем осмотрела меня с профессиональным интересом и первой начала диалог:
- Здравствуйте! Вы у нас впервые?
- Здравствуйте, - отвечаю, - Впервые.
- Один?
- Нет. Вон дочь, - я ткнул пальцем в направлении, - Так, где дочь? А вот она, у клетки с козлами какими-то…
- Прекрасно! – почему-то обрадовалось она и заулыбалась, - Вы оплачивайте билеты, а я пойду к ребёнку. Расскажу, как у нас тут всё устроено. Как зовут девочку?
- Заноза или папина головная боль. Но на людях мы называем её Настей.
- Понятно, - уже не улыбаясь отвечает девушка и развернувшись убывает в сторону козлов.
«А вас?» – не успеваю спросить я, цепляясь взглядом за удаляющиеся тесные шорты.
Вернувшись с билетами застал женщин оживлённо болтающих друг с другом, словно сто лет знакомы. Настя, заметив меня, радостно засмеялась, показывая на страшенную бородато-рогатую образину.
- Папа, смотри какой красивый козлик! А какие рога!
Я посмотрел на чудовище меланхолично жующее что-то во рту. Внушительные спиралевидные рога штопорами ввинчивались в небо. Жёлтые выпученные глаза с прямоугольными зрачками выражали презрительное безразличие. Симпатию тварь могла вызвать разве что у сатаниста.
- Это винторогий козёл или мархур, - включилась наша экскурсоводша, - Если быть точнее – туркменский мархур. Зовут его…
- Люцифер!
- Нет, - засмеялась девушка, - зовут его Степан, он у нас старожил. Живёт с самого открытия зоопарка.
- Как интересно! А этот? – дочь указала на другого козла с чуть менее выдающимися рогами.
- А это, Настенька, дагестанский тур.
- Можно его погладить?
- К сожалению, это не безопасно, милая. Дальше будут зверята, которых можно не только погладить, но и покормить.
- Да и зачем нам эти козлы вонючие?! – решил перехватить инициативу я, - Покажите нам что-нибудь пушистое, мягкое и без рогов. Есть у вас такое?
- Ну конечно, - терпеливо отвечает надсмотрщица зверей, - Давайте пройдём дальше, вглубь зоопарка. - И спрашивает уже у Насти:
- Кого бы тебе хотелось повидать?
- Яшу! – безапелляционно заявляет та.
- Да! Нас, в основном, интересует Иаков, - почему-то на библейский манер уточняю я.
- Ну хорошо! Пойдёмте сразу к нему.
Мы пошли по территории зоопарка мимо кассы вглубь.
- Не имел возможности узнать ваше имя? – пока выдалась минутка, подъехал я, - Так сказать, чтобы обратиться за профессиональным разъяснением. В случае чего…
- Ах, ну если за этим. Ольга. А вас?
- Егор, в смысле Алексей! Егоров Алексей.
- Ахах, очень приятно! – Она обгоняет меня, берёт Настю за руку, - Ну пойдёмте Алексей и Анастасия, смотреть на Яшу.
Далеко уйти нам не удаётся. Вдруг на дорогу из подворотни выруливает отряд гусей. Гуси, как обычно, начинают вести себя по-свински – хлопать крыльями, гнуть дурацкие шеи, гоготать и шипеть.
- Та-а-ак, стоп! – заорал я, схватил Настю, прижал к себе, - Дальше хода нет!
- Почему? – засмеялась Ольга, - Вы боитесь гусей? Они же безобидные.
- Зачем тогда вот этот идёт на нас?! Ещё и крыльями хлопает! Демонстрирует безобидность?
- Ну не стоит так переживать. Мы идём по их территории, они просто её защищают.
- Тогда я спокоен, - беру себя в руки, - Или может пойдём другой дорогой?
- Папу в детстве клюнул петух, - припомнила не вовремя дочь, - В деревне у бабушки. С тех пор он боится любых птиц.
- И ничего и не всех! – обиделся я, - Видели бы вы того петуха! Злющий чёрт, лев среди петухов! Даже в супе меня пугал.
В общем, собрав всё мужество, мы сумели миновать кровожадную стаю и добраться, наконец, до вольера с енотом. Понять это можно было по небольшой, но шумной толпе малолетних поклонников, окружавших клетку. Родители, в основном мамаши, стояли чуть в стороне и сопереживали чадам – подбадривали робких, одёргивали нагловатых. Настя не стала терять времени даром, пробилась сквозь толпу ребятни поближе к сцене. А я встал рядом с мамашами, которые посмотрели на меня неодобрительно.
Между тем представление шло полным ходом. Вытянувшись на цыпочках, я разглядел, как шустрый прохиндей енот намывает в тазу огуречно-капустную снедь и деловито, явно с большим удовольствием, жрёт. Стоит ли говорить какой восторг это вызывало у детей? Едва ли. В качестве напарника по выступлению Яше помогала ещё одна девица в белой униформе. Она комментировала незамысловатые действия зверёныша периодически провоцируя взрывы звонкого детского веселья. Большего лицезреть мне не удалось. Я поискал глазами Ольгу, она была рядом с клеткой, смотрела на гомонящих детей. Видимо почувствовав мой взгляд, обернулась, помахала рукой. Броня моего сердца треснула.
И вот представление закончилось, а наши развлечения продолжились. Мы кормили орехами ручных белок (150 рэ за пакет); нянчили щенков, котят, крольчат; гладили и расчёсывали ламу; покупали курицу для волкособа (объясняли Насте как такое произошло с собакой и волком); снова обходили гусей стороной; выгуливали на поводке трусливого сервала; смотрели, как стригут овечек; катались на пони; ходили на пруд, кормили причудливо разноцветных карпов кои и многое, многое другое.
Наконец, мой надорванный организм, оскорблённый потребительским отношением к себе, начал давать сбои. В очередной раз споткнувшись на ровном месте, я в ультимативной форме отказался от посещения верёвочного парка «тут рядом в двух шагах», уселся прямо на траву и стал ждать, когда Насте надоест бросать камни (пока Ольга не видит) в затянутый ряской пруд. Солнечный круг жёлтой монетой опускался в копилку горизонта, нежно пригревая напоследок. Я вытянул ноги, накрыл глаза входными билетами.
Мир вокруг померк и замедлился. Очнулся от удара детским ботинком под рёбра - дочь насытившись развлечениями, заявила, что устала. Мы засобирались домой.
Ольгу мы снова встретили у ворот. Заметив нас, она вышла проводить, поинтересовалась впечатлениями. Белка, захлёбываясь от восторга, делилась впечатлениями. Что ж. Ребёнок счастлив, а это самое главное – скромно любовался собой я. Напоследок дочь побежала к вольеру прощаться с винторогими козлами, а я, оставшись с девушкой наедине, решил воспользоваться моментом:
- Оля, спасибо вам за интересную экскурсию. Насте, да и мне очень понравилось.
- Ну это самое главное! Приходите к нам снова. За один раз всё и не посмотришь.
- Конечно, обязательно! Знаете, Ольга, - переключился я на интимный мужественный баритон, - Мне бы хотелось встретиться с вами в более непринуждённой обстановке. Без гусей и козлов.
- В смысле? – улыбнулась она.
- Хочу пригласить вас на свидание.
Улыбка заиндевела на её устах.
- Боюсь, что ваша жена будет против, Алексей.
- Моя бывшая жена видала меня в гробу в белых тапках.
Продолжить мы не успели, вернулась Настя. Мы попрощались с Ольгой и направились к автобусной остановке. Уставшая дочь дремала на лавке, а я щурился в табличку с расписанием выслеживая наш рейс. Ощутив лёгкое прикосновение на плече, обернулся, увидел Ольгу.
- Звоните после шести, – шепнула смотрительница контактного зоопарка, сунув в руку сложенную вдвое бумажку.