Эта история случилась несколько лет назад, накануне Дня учителя.
В воспитательную службу техникума, поступил сигнал – студент со звучной аббревиатурой А.Д. угрожает массовой казнью, он хочет сделать это в учебном корпусе, где «народу побольше и никого не жалко».
Начальство, занятое в это время набиванием очередной татуировки в честь кризиса среднего возраста, коротко скомандовало: «Решайте!», и мы (педагог-психолог и социальные педагог) бросились туда, решать...
Служебную машину нам не дали, денег на такси не было, но нам повезло – у студентов 3 курса как раз заканчивались занятия, мы схватили того, кто был на машине, и помчались в «пекло».
Впервые оказавшись в подобной ситуации в дороге мы обсуждали план действий и тактику поведения, от чего наш «везун» всю дорогу ехал с выпученными глазами и разинутым ртом.
У истории школы, названной в честь колорадского цветка колумбина, были и остаются последователи. За год до нашей истории случилась Керчь, потом Кушва и Подмосковье, где в отличии от Керчи преступления удалось предотвратить. Мы торопились.
Не имея чёткого представления о работе наших доблестных органов в подобных ситуациях, мы вызвали всех, кого только могли, благодаря чему имели потом полугодовой марафон по забегам в эти самые органы и многочасовым "задушевным" разговорам...
Федерал отдал телефонный приказ: «Держать два часа до нашего приезда, не выдавая истинных мотивов задержания». Взамен мы получили обещание, что наше участие будет скрыто от А.Д., дабы эти два события не соединялись в его сознании и не укрепляли его в желании совершить задуманное.
Мы приехали и держали, благо, поводы для беседы были.
А.Д. нервничал, говорил сдержанно и осторожно, но пару раз всё же проговорился о своих намерениях, и под конец совсем сник.
Как только приехали федералы, наша договорённость тут же была нарушена, они потребовали нашего присутствия на допросе, и А.Д. конечно всё понял.
Он сознался в угрозах, которые озвучивал, как оказалось уже не единожды, но отрицал намерение.
Как только А.Д. увезли, на территорию въехали доблестные жандармы. Кого в пять часов вечера в учебном заведении хотели найти бравые парни в касках и масках, я не знаю. Получив данные, что нарушителя спокойствия увезла «конкурирующая фирма», они умчались в дальние дали («где нас с тобой видали»).
А мы сели в холодный городской автобус и поехали по домам.
Выслушав наш отчёт о проделанной работе днём позже начальство резюмировало: «Штатная ситуация. Работайте!».
Настал День учителя. Мы сидели в актовом зале в окружении коллег и радовались, что сегодня всем нам ничего не угрожает.
А.Д. провёл две недели в доме скорби.
Шло обследование, параллельно с которым шагало следствие. Очень скоро стало ясно, что все опасения не были безосновательными: всё, что было обнаружено, свидетельствовало об активной подготовке к реализации того самого ранее отрицаемого А.Д. намерения.
С течением времени накал истории снизился, и всем потихоньку становилось жаль А.Д.
«Эх, жизнь парню поломали…» - говорили одни.
«Да ничего такого он и не сказал, а уж делать точно бы не стал» - говорили другие.
«Ну и что, что приносил муляж оружия, оно же не боевое, так, игрушка» - напирали третьи.
«Подумаешь, кошку попортил, может она ему в тапки нагадила!» - было и такое.
«Да я его с детства знаю, нормальный он парень».
А в это время А.Д. начали делить и множить два противоборствующих клана, отвечающих за безопасность города. Нас водоворотом событий затянуло в это противостояние самым бессовестным образом. Каждая организация тянула одеяло на себя.
Полгода нас таскали по допросам, бесконечно задавая один и тот же вопрос: «Почему вы отнеслись к тому так серьёзно?»
Парадокс! Во всех инструкция по противодействию терроризму, которые разрабатываются этими же организациями, ответ на этот вопрос написан!
В подобных случаях террористы, как и самоубийцы (одно часто предшествует второму), всегда обозначают свои намерения, словами или поступками, для того, чтобы быть остановленными, чтобы не остаться незамеченными, ведь на самом деле никто не хочет умирать. Они оставляют кучу подсказок, знаков, надо только вовремя их разглядеть.
Опущу часть истории о том, как долго и тщательно высшие чины искали виноватых, насылали проверки, комиссии. Шесть месяцев мы марафонили по допросам, от дознавателя к дознавателю. Как до смешного менялись и свидетельские показания, и потерпевшие, и статьи…
Состоялся суд. Несмотря на все доказательства А.Д. виновным не признали. Одна из трехбуквенных организаций грустила о неполученных погонах, другая была довольна своим ненайденным составом преступления.
А.Д. закончил техникум, получил диплом и уехал в другой город.
Через пол года на него снова было заведено дело, по той же статье...
А в этом году он вышел из тюрьмы, ходит по городу, здоровается...