Имя выдающегося биолога-генетика широким массам малоизвестно, но в ученых кругах Николай Владимирович Тимофеев-Ресовский был мировой знаменитостью, внес неоценимый вклад в развитие радиационной и популяционной генетики, исследование проблем микроэволюции.
Главным направлением в жизни было изучение воздействия и защита от радиации.
Узкая и глубокая специализация. Но интересная. Интересной и насыщенной была его жизнь, и его предков. И часто он оказывался между молотом и наковальней. Хотя по вехам жизни стороннему человеку кажется, что ему все-таки больше везло. Сам же он говорил, что ему в жизни повезло дважды – с первым учителем в науке великим Н.К. Кольцовым, и со своей женой, русской немкой Еленой Александровной, в девичестве Фидлер. В его родословной были представители дворян, духовенства.
Всю жизнь посвятил науке, и именно он обнаружил, что радиацией в человеке вызывается не только лучевая болезнь, но и наследуемые нарушения в генных кодах.
И в Красной Армии повоевал, и в 1925-м по рекомендации советского наркомата здравоохранения был направлен в Берлин для совместных научных исследований. Вынужденно оставался там и при фашистской власти, а его сын Дмитрий за антифашистскую деятельность погиб в концлагере.
После победы Советского Союза над Германией ему пришлось побывать в ГУЛАГе, но потом включился в работы по радиационной генетике, параллельно с развитием наших ядерных исследований. Возглавлял лаборатории при лысенковщине и после, и снова попадал в опалу. Такое пережили многие гениальные ученые до- и послевоенного советского времени на фоне доносивших на них серостей. Внёс большой вклад в науку, а в обществе остался достойным гражданином.
Вехи жизни
Место рождения ученого – Москва, 7(20) сентября 1900 года. Отец Владимир Викторович был инженером путей сообщения. По линии Тимофеевых линии уходили к дворянам времен Петра, а по Рясовским – к духовенству. Уже при Николае фамилия приобретет другую букву: Ресовский. Может потому, что настоящая фамилия была созвучна с «рясой»? Мать Надежда Николаевна была урожденной Всеволжской.
По служебной необходимости отца первой была гимназия в Киеве, но потом снова в Москве. Далее Московский свободный университет (1916-1917), потом по 1922 год МГУ. Но диплом там не получил.
Начало научной деятельности
Параллельно он преподает биологию (1920-1925, рабочий факультет), и работает исследователем и научным сотрудником у Н.К. Кольцова (1922-1925, Институт экспериментальной биологии). Еще преподает зоологию в Практическом институте.
Это были годы становления его как ученого в направлении, которое он уже избрал. Еще он ассистент профессора Кольцова на кафедре зоологии Московского медико-педагогического института (1924, 1925). В эти же годы старшим его руководителем стал С.С. Четвериков.
Изучает проявление генов, влияние единичных мутаций на облик организма. Выводит парадоксальное соотношение ничтожного количества ионизирующей излучаемой энергии, попадающей в организм, и сильной его биологической реакцией. Уже в 1920-х ученый предлагает врачам-рентгенологам надевать защитные свинцовые фартуки.
С Натальей Александровной познакомился в 1922 году, и через год появился плод их любви Дмитрий – любимец их научного сообщества под руководством Кольцова. Неизвестно почему, в семье и среди коллег его звали Фомой.
В 1925-м как знак судьбы для молодого ученого, в Москву прибыл известный Оскар Фогт – исследовать мозг Ленина. Ему понравилась работа наших генетиков, и он решил открыть в своем Берлинском Нейробиологическом институте отделение генетики. Он попросил профессора Кольцова порекомендовать ему одного молодого и толкового генетика. Тот предложил своего любимого ученика.
Работа и жизнь в Германии
Официально это была рекомендация профессора Н.К. Кольцова и наркома здравоохранения Н.А. Семашко (были тогда министрами и специалисты-ученые). С германской стороны – приглашение Общества кайзера Вильгельма. Переехали в Берлин они с женой и родившимся уже в 1923 году Дмитрием.
В последний раз с учителями Четвериковым и Кольцовым он встретится в Берлине на генетическом конгрессе в 1927 году. Уже через два года Четверикова по ложному доносу сошлют в лагеря. В 1933-м Тимофеев-Ресовский решит с женой возвращаться домой. Но Кольцов, уже изгнанный из МГУ, передал с оказией письмо: «Пока не возвращайтесь». Позже это рекомендовал и Вавилов.
Тимофеев окунулся в науку. В развитие новой тогда биофизики, став одним из ее создателей. Вычислил размеры гена, доказав, что он является макромолекулой. С помощью учеников пишется знаменитая «Зеленая тетрадь», больше известная из книги Шредингера «Что такое жизнь с точки зрения физики».
Совместно с Нобелевским лауреатом М. Дельбрюком создана биофизическая модель структур генов последовательно с идеями Кольцова, предлагаются способы изменения генов.
Следующий шаг – расшифровка генетического кода. Это было развитие теорий Кольцова, который, как и многие его ученики, в 30-х были репрессированы. Лысенковщина царила уже тогда. Международная обстановка тоже накалялась, и весной 1937-го наше консульство отказало Тимофеевым в продлении паспортов. Тем самым подчеркивая, что нужно возвращаться.
Когда они собрались выезжать, Кольцов снова предупредил через послов, чтобы в течение ближайших 5 лет они не возвращались. Из Союза Н.И. Вавилов через А.Г. Меллера передает записку, что его будет ждать что-то худшее, чем тюрьма. В эти годы, в 30-е, три брата Николая из четверых были арестованы. Борис пропал без вести, Владимир расстрелян, Виктор отправлен в ссылку.
Тимофеев уходит под крыло общественной лаборатории Макса Бланка. Его работы стали фундаментальным вкладом в радиобиологию, генетику развития и популяционную генетику. Заложены основы современной радиационной генетики.
Когда началась война, ученый обеспечивал справками остарбайтеров, которые бежали с фабрик.
Немцы его не трогали, но предлагали сотрудничество. Он отказывался.
Весна 1945 года
Профессор Эфроимсон, репрессированный дважды – в 1932-и 1948-м, говорил, что Тимофеев-Ресовский для них был титаном мысли. Одним из тех нескольких человек в мире, которые решают, сделано ли что-то ценное и значимое, или произведена очередная мнимость.
Отказавшись тогда вернуться, Николай Владимирович остался в гитлеровской Германии.
В 1955 году, сразу после заключения, в Ильменском заповеднике под Миассом Челябинской области для него была создана биолаборатория по защите от радиации. Он мог самостоятельно работать. Там собирались многие молодые ученые, к нему на встречи спешил известный математик А.А. Ляпунов, обрадовавшийся, что Тимофеев жив. Как говорили тогда, встретились две «лженауки» – генетика и кибернетика. Это было в разгул лысенковщины.
А Тимофеев тогда создал островок устойчивости и порядочности, науки нравственности, как говорил Макс Бланк. Утверждал, что нет науки буржуазной и советской. Что наука и естествознание едино. Поднимал проблемы биосферы и человечества. Восстанавливал связь времен. Называл на станции тропинки именами знаменитых в мире коллег-ученых.
В 1957 году новый поворот судьбы. Произошла трагедия – на одном объекте взорвалась емкость с радиоактивными отходами, заражая территорию. Тимофеев-Ресовский предложил на базе лаборатории создать радиологический центр по изучению воздействия радиации, и сделать его открытым, без всякой секретности (радиация не знает границ). Заявлял это публично.
Это сочли разглашением государственной тайны. Всем известно, что те места были напичканы совершенно секретными объектами. Последовали доносы, слухи о сотрудничестве с нацистами. Лаборатория раскололась, к работе на месте аварии его не допустили. Ему пришлось покинуть заповедник.
В Москве и Новосибирске ему в работе отказали. Принять его вместе с учениками решились в 1964-м только в научном городке Обнинска,109 км от Москвы. Там снова начинал с нуля.
Но в 1969 году публикация в Огоньке, доносы о сотрудничестве с нацистами. Хотя свидетели того времени всегда утверждали обратное, что ученый от этого всегда отказывался. Например, академик АН ГДР Ганс Штуббе в 1988 году. Утверждали, что именно из-за этого его старшего сына Фому отправили в концлагерь Мантхаузен. Хотя он был антинацистским подпольщиком в Берлине. Николай Владимирович об этом никогда не рассказывал. Наверное, было тяжело, что сын пострадал и из-за его убеждений.
О том, что Фому расстреляли в концлагере 1 мая 1945го, младший его брат Андрей Николаевич узнает только в 1996 году из Австрии. Наверное, и это тоже имел в виду Николай Владимирович в последней записи от 1980 года: «Смысл жизни в непостыдной смерти, чтобы было не стыдно умирать». Это была документальная съемка его ученицы и режиссера Елены Саканян.
Елена Александровна умерла в 1973 году на Пасху. Николай Владимирович пережил ее на 8 лет. Был похоронен, как и завещал, рядом с ней, на Обнинском кладбище. К их могилам всегда протоптана дорога.
Память об учёном
Решение о его посмертной реабилитации было принято только в 1992 году. В 2000 году ЮНЕСКО отметило столетие его рождения.
В его генеалогическом древе, как утверждали, были Рюриковичи и казаки Стеньки Разина, и адмиралы Синявин, Нахимов, и анархист князь Кропоткин. Он сам был живой историей России. А девизом жизни выбрал «Чести своей не посрамим».