Встречи, переговоры и соглашения между Ираном и Россией в последние годы ясно показывают волю и решимость двух стран развивать финансовое и банковское сотрудничество. Это не одностороннее стремление Тегерана: Москва также имеет свой интерес. Об успехах и проблемах двух стран в данной сфере пишет Вали Каледжи, политолог, специалист по Центральной Азии и Кавказу.
Банковские и финансовые отношения между Ираном и Россией получили существенное развитие в последние годы под влиянием ряда исторически беспрецедентных факторов. Первый фактор – преференциальное торговое соглашение (ПТС) между Ираном и Евразийским экономическим союзом (ЕАЭС), которое вступило в силу 27 октября 2019 года и предполагает снижение пошлин на 862 вида товаров, из которых 502 формируют иранский экспорт в ЕАЭС. Это соглашение существенно увеличило объём торговли между Ираном и странами – членами союза, включая Армению, Россию, Белоруссию, Казахстан и Киргизию. С октября 2019-го по октябрь 2020 года он увеличился более чем на 84 процента. Поскольку около 80 процентов торговли Ирана с ЕАЭС связано с Россией, было ясно, что этот процесс требует создания новых финансовых и банковских механизмов между двумя странами.
С другой стороны, так как соглашение было рассчитано на три года, его срок истекал 5 октября 2022 года. По этой причине, на основании решения Высшего Евразийского экономического совета № 16 от 11 декабря 2020 года, стороны начали технические и экспертные переговоры по переводу ПТС в соглашение о свободной торговле (FTA). Спустя два года переговоры завершились, и новое соглашение, скорее всего, вступит в силу в конце 2023 года, в результате чего количество товаров, пошлины на которые подлежат снижению, увеличится с 850 до как минимум 8 тысяч. Очевидно, что реализация такого соглашения невозможна без расширения и облегчения финансового и банковского сотрудничества между Ираном и Россией.
Второй фактор – продолжение односторонних санкций США против Ирана – находится в ведении администрации Джо Байдена. Односторонние санкции, введённые администрацией Дональда Трампа после выхода США из Совместного всеобъемлющего плана действий (СВПД) по иранской ядерной программе в мае 2018 года, стали частью политики «максимального давления», от которой больше всего пострадали экспорт иранской нефти и банковский обмен. Хотя эта политика была практически прекращена после прихода к власти Джо Байдена в январе 2020 года, санкции против Ирана сохранились. В частности, эмбарго SWIFT против Ирана остаётся серьёзным препятствием для международных банковских операций. Кроме того, усилия по возрождению СВПД не увенчались успехом. Несмотря на некоторые ограниченные соглашения между Ираном и Соединёнными Штатами, включая обмен заключёнными и освобождение части заблокированных средств, чёткой перспективы возвращения к состоянию до мая 2018 года всё же нет. Было ясно, что такие условия подтолкнут Иран к «бартерным сделкам» в торговле и к банковским операциям с «национальными валютами», особенно с соседями, включая Ирак (динар) и Россию (рубль). Понятно, что банковский обмен в рублях и риалах между Ираном и Россией и уход от доллара требуют нового двустороннего банковского механизма.
Третий фактор – это новый политический подход президента Ирана Ибрахима Раиси. Когда он пришёл к власти в Иране в августе 2021 года, то объявил «политику соседства» и «экономическую дипломатию» двумя главными внешнеполитическими принципами своей администрации. В этом контексте – «политики соседства» и «экономической дипломатии», пересекающихся с российской политикой поворота на Восток, – и следует рассматривать расширение отношений с соседними странами, Россией и Китаем, преобразование преференциального торгового соглашения между Ираном и ЕАЭС в соглашение о свободной торговле, полноправное членство Ирана в ШОС, а также вступление в БРИКС. Соответственно, создавая финансовый и банковский механизм вне системы SWIFT, Иран надеется устранить доллар и развивать внешнюю торговлю на основе национальных валют, не подвергаясь воздействию односторонних санкций США. Развитие банковского и финансового сотрудничества между Ираном и Россией является частью этого процесса, осуществляемого иранским правительством в последние два года.
Четвёртый фактор – это конфликт на Украине и обширные западные санкции против России. В частности, в конце февраля 2022 года коалиция государств, включающая в себя членов ЕС, США, Канаду и Великобританию, договорилась запретить многим российским банкам использовать SWIFT с целью экономической изоляции России и нанесения ущерба её финансовой системе. В этих обстоятельствах Россия решила развивать национальную систему межбанковского обмена – Систему передачи финансовых сообщений Банка России (СПФС), которая была впервые реализована в 2014 году для замены SWIFT. За это время Москва попыталась распространить СПФС на членов БРИКС, ЕАЭС, ШОС и других важных для России партнёров. Иран эта инициатива крайне заинтересовала. Поэтому расширение банковского и финансового сотрудничества между двумя странами не выглядит односторонним стремлением Тегерана: Москва также имеет важные мотивы и интересы в этой сфере.
Встречи, переговоры и соглашения между Ираном и Россией в последние годы ясно показывают волю и решимость двух стран развивать финансовое и банковское сотрудничество. В частности, в январе 2022 года президент Ирана Ибрахим Раиси прибыл в Москву для обсуждения валютных и банковских вопросов между Россией и Ираном, и обе стороны договорились об устранении торговых барьеров для увеличения обоюдной торговли до 10 миллиардов долларов в год. Во время своего пребывания в России Раиси заявил, что Москва и Тегеран обсуждали меры по борьбе с доминированием доллара США и продолжение торговли между Россией и Ираном в национальных валютах. Кроме того, когда президент России Владимир Путин посетил Тегеран в июле 2022 года в рамках седьмого саммита глав государств Астанинского процесса по Сирии, Высший руководитель аятолла Али Хаменеи подчеркнул, что «доллар США должен выводиться из мировой торговли и это вполне можно сделать постепенно». В тот же день на иранской бирже официально начались торги по валютной паре «российский рубль – иранский риал», причём первая сделка состоялась 19 июля на сумму 3 миллиона рублей (48 тысяч долларов США).
8 июля 2022 года тогдашний управляющий Центрального банка Ирана (ЦБИ) Али Салехабади посетил Москву и встретился с вице-премьером России Александром Новаком, министром экономического развития страны Максимом Решетниковым, председателем ЦБ РФ и руководителями некоторых крупных российских банков. Глава Центробанка Эльвира Набиуллина 24 мая 2023 года посетила Иран, а также приняла участие в саммите государств – членов Азиатского клирингового союза (АКС), который проходил в Тегеране. Что же происходит в банковском и финансовом сотрудничестве между Ираном и Россией на практическом уровне?
#Дипломатия_после_институтов #Иран