Есть мнение, что всё считающее известным о происхождении человека, это пара-тройка зубов и безудержная фантазия викторианских авторов. Это мнение заслуженное, пережившее более века варварской эксплуатации, ныне же несколько устаревшее. Ибо времена изменились. Сейчас-то, кроме шуток, имея всего один зуб, – плюс владея методами молекулярного и изотопного анализа, – можно реконструировать внешность его владельца, подсчитать сколько поколений отделяют его от современных потомков, и – на бонус – узнать, что он данным зубом ел. И это работает на практике. Почти вся информация о денисовском человеке именно так и получена.
...Но в прошлом склонность палеонтологов, – ещё безо всяких изотопов и расшифровки ДНК, – реконструировать целый организм по зубу или обломку ребра вызывала у публики законное негодование. Непонятно лишь причём здесь викторианская эпоха. Всё началось раньше – в XVIII столетии.
Создателем научной палеонтологии следует считать Жоржа Кювье. До этого, – ещё с античности, – окаменелости вымерших животных находились, вызывали изумление, описывались, продавались, – собираясь в коллекциях ценителей редкостей. И естественно, служили почвой для выдвижения гипотез разной степени безумия. Работы же Кювье, опубликованные в 1792-1800 годах, позволили разработать методику исследования находок.
Занимался Кювье, собственно, сравнительной анатомией, изучая, как в разных группах современных, уже поделённых Линнеем на роды и семейства животных, изменяются органы, – в том числе и кости. Особое же значение играл открытый им закон «соотношения органов». Кювье увидел организм, как целостную систему, в которой изменение одной детали повлечёт – предсказуемые! – изменения всех прочих.
...Для начала, метод сравнительной анатомии, позволял по единственной найденной кости – доказательно – судить чья она. Требовалось лишь сравнить её с костями известных видов и выбрать наиболее похожую. Совпадений, – когда не родственные животные имели бы идентичные запчасти, – тогда наука не знала. Кстати, не знает и сейчас. Виды, внешнее сходство которых носит конвергентный характер, могут быть различены именно по скелету.
То есть, даже по одной кости можно было понять, что мастодонт – «большой, вымерший слон». Но кость-то была, мягко говоря, не одна. Применяя закон соотношения органов, по наличествующим фрагментам можно было достроить отсутствующие. С большим или меньшим успехом, – первые, относящиеся к началу XIX столетия реконструкции динозавров представляли собой нечто в высшей степени странное. Однако, по мере накопления информации ошибки исправлялись. После же того, как удавалось реконструировать первого, – допустим, – зауропода, – любая следующая найденная кость, идентифицированная, как принадлежащая животному данного инфраотряда, как минимум, позволяла утверждать, что её владелец выглядел «примерно, как диплодок». Конкретно про длину шеи и хвоста обломок ребра ничего не говорил. Но известно уже становилось, что шея и хвост у данного животного были длинными, голова по отношению к телу маленькой, а ноги «слоноподобными».
...Хотя, даже в начале XIX века ошибки совершались не обязательно. Кювье удачно реконструировал мегатерия, однозначно определив его родство с современными ленивцами.
К середине века репутация «отца палеонтологии», однако, оказалась несколько подпорченной тем обстоятельством, что сам Кювье остался убеждённым катастрофистом и противником эволюции. Он считал, что виды животных неизменны, а Земля пережила цепь завершающихся потопами (одиннадцатью потопами) «перерождений», после каждого из которых биосфера создавалась вновь. Что закономерно привело к несколько саркастичному отношению потомков к любым выводам Кювье, – а особенно к многочисленным, допущенным ввиду недостатка материала ошибкам. Тем не менее, вклад Кювье в современное состояние науки отрицать невозможно.
Блог нуждается в поддержке. Кошелёк ЮMoney 4100 1168 3178 5907