" Вошла в комнату с бархатными качелями девственницей, а вышла..."
Воспоминания Эвелин путались и вместо комнаты с красными бархатными качелями фигурировал зеленый плюшевый диван. Спустя много лет она пыталась описать начало своей истории, но память сохранила лишь главное – именно тогда она лишилась своего преимущества, которое делало ее такой привлекательной для мужчин – девственности. Однако и после этого она не утратила на них своего влияния, а начала пользоваться тем, что теперь можно все.
Найти богатого мужа для дочери-девственницы
Мать наставляла дочь:
- Эви, надо найти богатого, соблазнить его и заставить жениться!
С первым и вторым трудностей не возникло. А вот с третьим… При том, что поиском подходящего кандидата мать Эвелин была озабочена с тех пор, как поняла, что ее миленькая дочь нравится молодым и не очень молодым художникам и тем, кто ими представлялся, чтобы заполучить юную модель в свою «студию» на одной из укромных нью-йоркских улочек.
Согласие давалось, разумеется, не за так. Сопровождая дочь до указанных в адресе дверей, мать строго предупреждала встречающего:
- Помните, сэр, она у меня еще девственница. Не мне вас учить, как оставить это сокровище нетронутым. А так, «рисуйте» сколько хотите! От нас не убудет.
Надо отдать должное, среди тех, кому Эвелин позировала, были и настоящие художники: Джеймс Кэррол Беквит, Карл Бленнер, фотограф Рудольф Эйкемейер-мл. и другие.
Ожидания на такую «эксплуатацию» девичьей красоты оправдались полностью. Набирала популярность журнальная индустрия, для которой требовались хорошие фотографы и привлекательные модели. Знакомства Эвелин помогли ей быстро занять свое место в ряду самых восстребованных моделей. Пока все пристойно, в соответствии со статусом девственницы, который придавал ей очарование и манил бесконечное число соискателей сорвать этот дивный цветочек.
Расчет на то, что рано или поздно строгая мамаша согласится с таким предложением, делался на основании того, что семья девушки была бедна и сам факт такого «бизнеса» не оставлял сомнений в истинных намерениях. Они ошибались, а может делали вид, что не понимают - мать ищет дочери мужа? Это не их проблема, пусть ищет.
Муза
Если у Эвелин с поисками мужа дела шли не особо, то у художников, которые с ней работали, наметился перелом – Эвелин, определенно приносила удачу. Классическим примером стал художник Чарльз Дана Гибсон.
Рассматривая Эвелин, он схватил в руки перо и быстрыми штрихами стал рисовать ее портрет. Гибсон изобразил девушку в профиль с длинными рыжими волосами, уложенными в виде «вопросительного знака». Что конкретно Гибсон вкладывал в этот символ, не так важно, как то, что картина понравилась критикам и публика валила валом, чтобы полюбоваться на нее.
У Гибсона была в последствии целая серия женских портретов. Но ни один из них не стал таким популярным, как тот, что был написал с Эвелин, которая войдет в историю изобразительного творчества, как одна из «девушек Гибсона».
Эвелин была нарасхват. Мать составляла график-расписание ее встреч с фотографами, которые уже конкурировали между собой за право заполучить знаменитую девственницу к себе в студию, на этот раз настоящую.
Кормилица семьи
Наконец Эвелин стала той, кем ее желали видеть в семье – кормилицей. При этом главное сокровище все еще оставалось при ней. Так думала мать, которая не сразу сообразила, что новый покровитель Эвелин, богатый архитектор Стэнфорд Уайт и известный на весь Нью-Йорк ловелас по прозвищу «Стэнни» одно и то же лицо. А когда поняла, было уже поздно.
Воспоминания Эвелин по поводу качелей и дивана по времени совпадают с ее знакомством со Стэнни. Ему в то время исполнилось 47, ей – 16.
О том, как проходила одна из встреч, Эвелин написала в своих мемуарах с говорящим названием «Блудные дни». Импозантный, веселый и такой обходительный мужчина на глазах у всех преподнес ей букет цветов после представления в театре, где Эвелин подрабатывала в кордебалете. Даже у примы букет был поменьше и не таким шикарным. Эвелин еле его донесла до выхода, где ее уже ждали.
Искушение
Стенфорд был не один, его сопровождали двое и все они смотрели на Эвелин, как на трофей, который пока еще им не принадлежал. Но переглянувшись, выбор Стэна одобрили – девица то, что надо, а если еще и девственница, то это просто удача, которую стоит отметить немедленно.
Откуда-то появилось шампанское. Эвелин усадили в новомодный "ford", которые были только у самых-самых, и вручили бокал. Она помотала головой. На что Стэнфорд заметил, что тоже не пьет (друзья при этом усмехнулись), но ради нее сделает пару глотков, если только она согласится пригубить этот безумно дорогой напиток вместе с ним. Эвелин видела это шампанское на витринах, но оно стоило так дорого, что ей и в голову не приходило, что однажды она будет его пить в такой изысканной компании богачей.
Она не следила за дорогой и опомнилась только, когда "ford" остановился. Стэнфорд подхватил ее на руки и высадил, галантно указывая рукой путь к лестнице. Ажурная чугунная лестница вела наверх.
Эвелин вместе со своими спутниками поднялась и оказалась перед дверями, которые распахнулись, впуская ее в новый мир, встретивший ароматом роскоши. Чердачное помещение было оборудовано специально для подобных гостей.
Качели
Эвелин сразу обратила внимание на качели, которые свисали с потолка и заканчивались мягким удобным сиденьем.
Стэнфорд заметил ее внимание и подмигнул спутникам.
За первым бокалом последовал второй. Ее уже не пришлось уговаривать. А потом она сама не заметила, как оказалась на этих качелях, причем уже без одежды. Сидеть было удобно. Эвелин оценила качество нежной обивки и перестала задаваться вопросом – сколько нежных попок успело посидеть тут до нее.
Позже она уверяла, что ничего такого в тот вечер не произошло, она только покачалась на качелях потому, что поняла – Стэнни это нравится, а ей хотелось понравиться ему, только и всего.
Попечитель
"Накачавшись" вдоволь, Эвелин вернулась домой и сообщила матери, что кажется нашла то, что они искали. Мать потребовала немедленного знакомства. Увидев Стэнни, осталась довольна и даже согласилась оставить Эвелин на попечение нового знакомого в знак доверия, а сама укатила по делам.
Вскоре заботливый Стэнфорд нанес визит вежливости своей подопечной. Снова угостил ее шампанским, потом пригласил поужинать, после чего они отправились на тот же чердак... Эвелин даже успела попозировать в желтом кимоно, которое запало ей в душу так же как и зеленый диван, который был не менее приятен телу, чем качели.
А потом она проснулась в постели и увидела рядом Стэнни…и это было уже в «зеркальной комнате», в которой стены и потолок были увешаны зеркалами и можно было видеть все, что происходит в постели с разных ракурсов. Очень интересная комната, в которой Эвелин успела побывать неоднократно, прежде чем, приехала мать и "лавочку не прикрыла".
Она потребовала, чтобы Стэнфорд немедленно женился. Но тот просто исчез.
Замена
Заставить Стэнни жениться на своей дочери она так и не смогла. Эвелин обвиняла мать в том, что та все испортила потому, что после «отлучения от тела», Стэнни вскоре нашел себе новую девственницу и все внимание переключил на нее, обещая Эвелин, что как-нибудь заедет и свозит ее на ужин.
Ситуацию спас некий Бэрримор, который влюбился в Эвелин и начал ее обхаживать, демонстрируя серьезность намерений. Но матери «жених» не понравился. Она еще не забыла Стэнни, который был намного богаче и казался надежнее. Но самым большим недостатком Бэрримора был его возраст – ему 19.
Молодой любовник на роль муж
Зато Эвелин ответила ему взаимностью. Она оценила молодое упругое тело, которое неистово исследовала своими жадными пальчиками в его квартире.
Узнав про новое увлечение Эвелин, тут же вернулся Стэнни и потребовал у матери своей «подопечной» позаботиться о ее будущем и отправить немедленно подальше из Нью-Йорка в пансион, где она будет учиться быть леди.
Бэрримор, не желая выпускать из своих объятий пылкую любовницу, потребовал встречи с ее матерью. Та согласилась, чтобы посмотреть на «этого молодого нахала» и осталась при своем мнении – он не пара ее дочери, она достойна большего.
Бэрримор с порога выпалил:
- Я люблю вашу дочь и хочу на ней жениться.
- Я тоже люблю свою дочь, господин Бэрримор и не хочу отдавать ее замуж за вас потому, что не считаю вас достаточно хорошей партией для нее. Поймите меня правильно. Вы еще молоды. У вас еще будет невеста. Эвелин не сможет принять ваше предложение. Права, Эви? – мать строго посмотрела на дочь, которой ничего не оставалось, как послушно кивнуть. Привычка подчиняться, доверять мнению матери напрочь лишила девушку самостоятельности в судьбоносных решениях.
После того, как разобиженный Бэрримор ушел, пообещав не возвращаться, вслед за ним исчез и Стэнфорд…
Наступило затишье. Дочь и мать ругались, обвиняя друг друга в том, что плохо разбираются в людях и не умеют устроить свою судьбу.
- Как тебе не стыдно, Эви! – защищалась мать. – Твой отец был уважаемым адвокатом! Если бы он не умер…
- Если бы он не умер, то оказался бы в долговой тюрьме. Забыла, сколько он оставил нам долгов?
А потом появился ОН.
Миллионер Тоу
Гарри Тоу. Сын и наследник известного семейства, владевшего угольными шахтами. И снова, как в прошлый раз, на горизонте замаячил Стэнфорд.
Гарри был вне себя от ярости и запретил Эвелин даже думать об этом «престарелом негодяе, сексуальном маньяке». При этом сам Гарри увлекался чрезмерно белым порошком, к которому пристрастилась и Эвелин.
Любовные утехи нередко принимали форму «охоты на дичь», в роли которой выступала Эвелин. Игра сопровождалась ломанием мебели, битьем зеркал и посуды. Это никого не волновало, кроме матери Эвелин. Она выла в курсе «вкусов» нового ухажера дочери и переживала, как бы он ее не прибил. Но свои упреки держала при себе, помнила, как упустили Бэрримора, который оказался тоже сыном богатых родителей. Кто ж знал!
С Гарри Тоу сыграли долгожданную свадьбу, когда Эвелин исполнилось двадцать.
И тут снова Стэнфорд! Он преследовал Эвелин, присылал ей цветы, демонстративно подходил в театре и в ресторанах, где они пересекались. Тоу бесился, но ничего поделать не мог.
Прошлое настигает
Развязка наступила 25 июня 1906 года на крыше театра Мэдисон-Сквер-Гарден, где в ту ночь шел мюзикл «Мамзель Шампань».
Стэнфорд, который появился вскоре после того, как супруги Тоу заняли свои места и при упоминании имени героини – «мадам Шампань», вскочил с места и посмотрел в сторону Эвелин. Его губы шептали «Помнишь? Ты помнишь?»
Эвелин покраснела и опустила голову. Такой наглости Гарри стерпеть уже не мог. У него при себе всегда был его револьвер. Во время исполнения песни «Я мог любить миллион девушек» Стэнфорд начал паясничать, тыча себя пальцем в грудь и поглядывая на Эвелин. Тоу подошел к нему и выстрелил в лицо.
Те, кто был в театре в тот роковой вечер, спорили, что именно сказал убийца перед тем, как нажал на курок.
Согласно одной версии:
- «Ты испортил мне жизни!»
Согласно другой:
- «Ты испортил мою жену!»
wife и life…
В голове у Стэнфорда осталось три пули. Только они смогли стереть наконец с его лица улыбку, которая была так ненавистна Тоу и о столько напоминала Эвелин…
Обвинение ради спасения
Дело об убийстве рассматривал суд присяжных. Мать Тоу на коленях умоляла невестку заявить, что Стэнфорд в свое время изнасиловал ее, а потом, узнав, что она вышла замуж, третировал ее и доводил Гарри своими грязными намеками. Гарии, мол, не оставалось ничего, как защитить честь своей жены. Присяжным такая история должна была понравиться. Эвелин колебалась. Свекровь предложила миллион долларов, и она согласилась.
Ее выступление произвело фурор. Гарри Тоу из убийцы сразу стал потерпевшим, который наказал негодяя, но не потому, что он злодей и планировал это, а по причине временной невменяемости, в чем виноват тот, кто его довел.
Дело ушло на доследование новых обстоятельств. Свекровь снова пришла к невестке и стала уговаривать оформить развод, мотивируя тем, что если Гарри оправдают, то, как сумасшедшего.
- Ты еще молодая, у тебя будет целый миллион, ты еще будешь счастлива!
Эвелин согласилась.
Гарри оправдали и поместили в психиатрическую клинику. С Эвелин его развели. А с миллионом вышло так. Эвелин получила доступ к деньгам, которые были оформлены на Гарри. Когда Гарри поместили в клинику, опекуном его имущества назначили мать потому, что он на тот момент уже с Эвелин развелся. За спасение Гарри Эвелин не получила ни цента, только то, что успела потратить, пока шел процесс.
Сжалившись, свекровь выписала ей чек на 25 тысяч долларов. Эвелин его взяла, поблагодарила и вскоре в прессе прошла новость, что бывшая жена Гарри Тоу пожертвовала 25 тысяч известной анархистке, которая была без ума от таланта известного журналиста Джона Рида и подарила эти деньги ему.
Тоу в клинике не скучал и пользовался свободой вплоть до того, что покидал ее, когда хотел. НО не для того, чтобы встретиться с Эви… Мать подыскала ей замену и сын, благодарный матери за спасение, с радостью окунулся в новый роман. О роли бывшей жены в своем спасении предпочитал не вспоминать:
- … в ее прошлом оказалось столько всякой дряни, что мне теперь будет противно к ней прикасаться!
Через несколько лет он вышел на свободу после того, как его признали «вылечившимся». Напоследок врач рекомендовал бывшему пациенту:
- Постарайтесь, чтобы ничто из прошлого не напоминало вам о том, что случилось. Берегите себя.
- Непременно, - пообещал Гарри, окончательно выбросив Эвелин из головы.
Что интересно, у Эвелин родился сын. Она утверждала, что отец - Гарри. На что он отвечал:
- Чушь! Я был в сумасшедшем доме! Спросите у нее, кто его отец, только оставьте меня в покое с этими сплетнями.
Эвелин настаивала на своем. Надеялась заинтересовать свекровь возможным наследником. Но не вышло. Доказать, что Гарри каким-то образом мог переспать со своей бывшей женой, так и не удалось.
Все в прошлом
Написав несколько книг о своей бурной молодости, Эвелин так и не смогла пробиться на олимп, с которого скатилась по воле судьбы. Свое разочарование она скрашивала, прибегая к помощи «белого порошка» - привычка на память, оставленная миллионером Гарри.
Она умерла в одиночестве. На ее похоронах был священник и представитель администрации дома престарелых, где она провела последние годы своей жизни.
Те, кто ее знал, утверждали, что эксцентричная чудачка Эвелин Несбит много фантазировала про то, как ее любили очень богатые мужчины, а она не могла забыть лишь одного из них
- О, Стэнни, он был непревзойденным любовником, его качели… он такой выдумщик!
- Так все из-за качель? – шутили собеседники.
- Глупые! Нет, конечно! Я была чудесным цветком и он его сорвал! Он был моим первым!
***
В основе история жизни известной натурщицы и фотомодели Эвелин Нэсбит. Совпадения имен случайны.
***
Дорогие читатели, не забываем делиться впечатлением от рассказа! Только так можно поддержать канал, который регулярно обновляется и никогда не разочаровывает своих читателей, старается развлечь, рассказать о чем-то новом и интересном.
Другие рассказы на канале, автор рекомендует: