Милдред перекатилась на спину и с трудом разлепила перегруженные тушью ресницы. И тут же пожалела об этом. Пройдясь от виска до виска калёным железом по нервным волокнам её мозга, в глаза ударил беспощадный, слишком яркий для раннего утра солнечный свет, прокравшийся в комнату сквозь щель между не до конца зашторенными портьерами. Световая атака её так потрясла, что она ничуть не удивилась бы, узнай, что это были никакие не солнечные лучи, а разряд молнии, как минимум, в тысячу Вольт…
– Боже! Моя голова! – простонала она, вновь закрывая глаза. – Никогда! Боже мой, больше никогда! Никогда больше не буду пить! Это хорошо! – пробормотала она. – Что я выхожу замуж один раз и навсегда! Потому что ещё одного девичника, подобного этому я просто не переживу!
Она ещё с минуту покорила себя за то, что позволила Сьюзи и Кендре напоить себя, а потом сообразила, что если повернуться к окну спиной, то свет будет не такой яркий. Так она и сделала. Вслед за чем вновь попыталась открыть глаза, что было не самой лёгкой задачей, учитывая то, насколько отчаянно этому сопротивлялись ресницы. Однако Милдред в своем решении открыть-таки глаза оказалась неумолимой, и ресницам ничего другого не оставалось, как уступить.
Впрочем, победительницей Милдред себя не чувствовала. Наоборот, едва открыв глаза, она тут же горько пожалела о том, что ей всё-таки удалось их открыть.
Вот только на сей раз причиной была отнюдь не головная боль, которая, справедливости ради нужно отметить, тоже присутствовала. Причиной была обнаженная мужская спина. Рядом с ней. В той же постели.
В том, что спина была мужская, к сожалению, у неё не было ни одного сомнения. Потому что это была весьма впечатляющая мужская спина. В том смысле, что такая великолепная мужская спина просто не могла принадлежать женщине. Не с такими плечами. Не с такими ромбовидными и трапециевидными мышцами.
Из её горла вырвался непроизвольный истеричный вопль, который она тут же подавила, дабы не разбудить владельца спины.
– Что за?! Как?! Как я могла?! Что я тут делаю?! – заметались мушиным роем мысли у неё в голове. – О боже! Я не знаю… Я абсолютно ничего не помню с момента… первого бокала текилы! Вообще ничего не помню! Но я… я же всегда знала меру! Так что же произошло на этот раз? Так. Стоп! Об этом я подумаю потом. Сейчас самое разумное – немедленно покинуть эту комнату и сделать вид, что меня здесь никогда и не было! Ведь не зря говорится: «Всё, что случилось в Вегасе, остаётся исключительно в Вегасе!» Поэтому, Милли, спокойно! Вероятней всего, всему есть совершенно разумное объяснение. Кто-то из вас просто слишком много выпил и перепутал номер. И к сожалению, это была я. Ну ладно, с кем не бывает? Но все равно, нет ни одного шанса, что между нами что-то было. Я вот просто сейчас загляну под своё одеяло и получу этому неопровержимые доказательства… – однако она медлила, сама не зная почему. – А вдруг, не получу? – посетила её крамольная мысль, которая тут же была отброшена как совершенно бредовая. И дабы доказать справедливость данного умозаключения Милдред смело заглянула под одеяло и снова издала непроизвольный истерический вопль ужаса. На ней больше не было ни одного, даже самого маленького и тоненького, лоскутка одежды. Её прикрывало только одеяло. Однако проблема с одеялом состояла в том, что лоскутком оно, конечно, было большим, а вот одеждой – оно не было.
– Спокойно, Милли! – мысленно приказала себе девушка, зажав рот обеими ладошками. – Спокойно! Вполне возможно, что и этому тоже есть совершенно разумное объяснение! – попыталась успокоить она себя. – Многие невесты накануне свадьбы расслабляются и делают глупости. Ну, хорошо, может и не многие, но некоторые. И, к моему сожалению, я оказалась одной из этих некоторых. Но это, потому что я слишком много выпила! Это объяснение, конечно, не особо понравилось бы Брэду. Размышляла она. Но я ведь совершенно ничего не помню. А раз я ничего не помню, значит мне просто нечего вспоминать. Что в свою очередь значит, что между мной и владельцем этой спины ничего не было. И если я сейчас тихонечко свалю из этого номера, то есть очень большая вероятность того, что и он тоже ничего не будет помнить. Другими словами, мне совершенно не о чем беспокоиться. Всё забудется как страшный сон. Итак, где же моё платье? Стоп! Что всё? Я же ничего не помню! Совершенно ничего не помню и вспоминать не хочу! Поэтому как страшный сон забудется только это утро. Которое, что-то мне подсказывает, тоже не совсем утро. Чёрт! Только этого мне не хватало! – в сердцах воскликнула она, прервав поток своих беспокойных мыслей, найдя, наконец, глазами своё платье.
Платье валялось за креслом на другом конце огромного, как футбольное поле, президентского номера. И учитывая его местоположение, Милли очень повезло, что накануне она была именно в этом ярко-желтом, потому что иначе, она бы его вряд ли заметила.
Несмотря на то, что обладатель великолепной мужской спины и потрясающих бицепсов, не подавал никаких признаков пробуждения, скорее он спал мёртвым сном, Милдред всё же не решилась бежать через весь номер голышом. Мужчина мог проснуться в любой момент, а ей и так уже было стыдно дальше некуда. Поэтому она решила укутаться в одеяло. Вернее попыталась укутаться. И слово «попыталась» здесь было ключевым, потому что, когда она потянула за одеяло, то выяснила, что довольно значительная часть этого самого одеяла находится под мужчиной.
Однако поставившая цель Милдред, всегда была неумолимой силой, поэтому путём очень осторожных, почти хирургически точно-приложенных усилий ей всё-таки удалось отвоевать одеяло у спящего красавца, не разбудив его при этом.
И теперь замотанная в свой трофей, она бесстрашно и целенаправленно ринулась к вожделенному платью. Натянув на себя которое, она поняла, что не может уйти просто в платье, потому что ей нужны ещё и туфли и желательно белье.
Хотя, туфли всё же были важней, ведь в них её точно видели, а белье…
Милдред, очень хотелось верить, что белье кроме вот этого безмятежно спящего красавца не видел больше никто.
Первая, по-видимому, с пониманием относящаяся к ситуации, в которую попала её хозяйка, туфля обнаружилась здесь же за креслом. А вот на поиски второй, очевидно, не отличавшейся столь же покладистым характером, пришлось потратить довольно продолжительное время, которого у Милдред, желающей как можно скорее покинуть чужой гостиничный номер, не было. Что, впрочем, ничуть не заботило своенравную и взбалмошную туфлю, которая спрятавшись в одном из самых дальних закутков номера, тихо лежала себе, безмолвно посмеиваясь, уверенная, что её не найдут.
Однако туфля недооценила свою хозяйку.
– Ага! Вот ты где! – торжествующе возвестила Милдред, обнаружив, наконец, спрятавшуюся под соседним креслом, да ещё и прикрытую баснословно дорогим пиджаком от Армани туфлю. – Ану, иди сюда! – и туфля, хотя к её чести стоит отметить, совсем не самостоятельно и отнюдь недобровольно, а с помощью правой руки Милдред, вынуждена была подчиниться и прибыть точно по назначению, согласно отданного ей хозяйкой распоряжения.
Впрочем насладиться победой Милдред, как и в прошлый раз не удалось, потому что её поджидал…третий сюрприз!
На её правой руке, той самой, в которой она сейчас держала зловредную туфлю… А ещё конкретней, на безымянном пальце, красовался чей-то… до неприличия огромный бриллиант.
Не её точно. Свой скромный и очень аристократичный бриллиант – она оставила дома, чтобы, не дай бог, не потерять.
– Спокойно, Милли! – тут же среагировало её благоразумие, которое в отличие от безмозглой паники, помнило, что нужно вести себя как можно тише. – Не визжать! Спокойно! Я уверена, что и этому тоже есть совершенно разумное объяснение! – успокоила она себя в очередной раз. – Это, наверное, чужое кольцо! О, нет! Это ещё хуже! Это значит, что я украла чьё-то чрезвычайно, невероятно дорогое кольцо! Нет! И нет! Я не могла! А ты уверена, что не могла? – уточнил противненький, ехидненький голосок паники. – Так, Милли! Спокойно! – одёрнула себя девушка. – Соберись Милли! Какие ещё могут быть объяснения?
У Милдред Райт была очень развитая фантазия и вообще она всегда была не просто сообразительной, а самой сообразительной, поэтому она обязательно придумала бы объяснение. Но…
Тут она заметила валяющийся в пару метрах от неё, сделанный полароидом снимок, с которого освещенное лучами солнца ей подмигивало, подозрительно знакомое жёлтое платье.
На дрожащих коленях девушка подползла к снимку поближе и столь же дрожащими руками взяла его в руки. Поднесла поближе к глазам.
Она могла бы выдвинуть с десяток аргументов, доказывающих, что вот эта растрепанная девица развязанного поведения – не она. Но, к сожалению, платье на снимке было точно её.
К слову, на снимке имелся также и бриллиант. И если бы только он.
На снимке имелся также подозрительно похожий на её босса Микаэля Сторма брюнет, надевавший ей на палец кольцо с этим самым бриллиантом. И ещё на снимке имелась счастливая и явно очень пьяная Сьюзи с букетом роз в руках и… совершенно трезвый священник.
– Спокойно, Милли! – в очередной раз попыталась успокоить себя девушка. – Не паникуй! Возможно, и этому тоже есть совершенно разумное объяснение! – закрыв лицо руками проговорила она. – Возможно, мы поженились понарошку! Просто для хохмы! Ну да, а зачем бы ещё Микаэль Сторм, миллиардер и плейбой, женился бы на простом докторе?! Только разве что, шутки ради! Другого объяснения нет. Я сейчас пойду, положу это… – проговорила она, стягивая с пальца кольцо, – этот огромный бриллиант на тумбочку рядом с ним и уйду.
Милдред стянула кольцо с пальца, подошла к тумбочке, положила на неё кольцо и уже готова была уйти…
Продолжение истории здесь https://litnet.com/ru/reader/odnazhdy-v-las-vegase-ili-zhena-v-podarok-ot-byvshei-b448906?c=5140713