Тяжелее ли устанавливать дисциплину женщинам-учителям? Ответ, лежащий на поверхности – да, конечно тяжелее, чем мужчинам.
Как уже давно знают мои постоянные читатели красной нитью через все материалы на данной странице проходят вопросы дисциплины и контроля над классом, повышения интереса детей и мотивации учителя. Я убежден, что никакие хорошие учебники, правильные законы и деньги не исправят ситуацию в нашем образовании, хотя всё это обязательно нужно делать (другой вопрос, что делать это никто не будет). А то, что зависит от самого учителя хоть и тяжело, но возможно выполнить, исправляя ситуацию вокруг себя и подавая пример. Как говорится,
Спаси себя сам, и вокруг тебя спасутся тысячи.
Когда-то решив структурировать свой практический опыт и хотя бы как-нибудь обосновать его теоретически, к данному моменту я многое сделал. Но всегда передо мной стоял этот вопрос о том, как же быть женщине.
Сейчас я задумался. А сложнее ли им на самом деле? Прошу не принимать этот вопрос "в штыки".
Во-первых, я стал вспоминать своих учителей. У нас было два трудовика-мужчины, которых я помню. Один из них умел неплохо с нами справляться (а учился я в классе с литерой "Г"), когда крепким словом, когда "включая" вот такого персонажа:
А второй... второй, как профессионал был слякотью.
Дальше мысль понесла меня вообще по всем знакомым учителям-мужчинам. Есть среди них всякие. Есть такие, которые хотят, но не могут, не умеют включить нужный режим. О таком, – учителе физической культуры – я писал в книге "Восточный фронт". Он хороший человек и если ему оказать поддержку, то и как специалист он расцветает, я это хорошо помню.
Но есть такие, которые от всякой поддержки отказываются и самостоятельно "включают мужика". К сожалению, у них не очень получается и данный режим начинает "сбоить", как только их "коса" находит "камень" в виде более или менее серьезного хулигана. Таким был историк из той же самой школы. Такие случаи всегда роняют с трудом заработанный авторитет.
Однако больше всего таких, которые с точки зрения взаимодействия с детьми и профессионализма ничем не отличаются от преподавателей-женщин. Они даже сплетничают так же.
Во-вторых, я вспомнил где-то читанное:
"Мы воспринимаем себя, как пуп земли. Когда мы бросаем кого-то, то думаем о нем с жалостью: как ему будет тяжело без нас. Когда мы спорим с кем-то, то всегда искренне верим в свою правоту, даже не рассматривая аргументы. Когда случается происшествие, мы видим в этом злой умысел в свою сторону. А когда у нас ничего не получается в жизни, мы объясняем это "кривыми" и "неправильными" окружающими нас людьми.
На самом же деле чаще бывает так, что брошенный нами никаких особенных страданий испытывать не будет, а пьяный просто ругается на свою жену, после прочтения СМС и никакого дела до тебя, проходящего мимо, ему нет..."
И, может быть, эта моя позиция что "мне-то, понятное дело легче!" продиктована чем-то сродни этого? Чем я лучше других, что мне должно быть легче? Наоборот, в свою первую школу я шел внутренне мандражируя от воспоминаний о травле в подростковом возрасте, что выпадает на долю "избранных счастливчиков". Наверное большинству это будет казаться и смешным и нелогичным, но где вы найдете логику в эмоциональности?
В третьих, среди моих учителей было две женщины, которые легко удерживали в повиновении наш класс: "математичка" и "физичка", которая, к тому же, была нашей "классухой" в старших классах.
Кстати, нелепо, но когда я был практикантом часто слышал разговоры о том, что "математикам" и "русистам" проще удерживать дисциплину в силу специфики и "серьезности" предмета. Сейчас же очень часто встречаю "критику" в ответ на свои советы: это ты, "ОБЖшник, можешь себе такое позволить, а я, великий математик, не могу!".
Кстати о математиках. Идея данной записи родилась после этого комментария:
Начнем с того, что эта женщина работала в той школе, которую я подробно описал в книге. Было там две "математички". Одна из них не имела совершенно никакого контроля над детьми, а авторитет увела в степень со знаком "минус". Она была алкоголичкой и "отходила к шкафчику" раза два за урок, поворачиваясь спиной к детям. Но не могу утверждать, что тут выступает в качестве "курицы", а что в качестве "яйца". Возможно, пристрастие появилось на фоне профессиональной несостоятельности.
Что касается второго математика, то я до сих пор точно помню ее ФИО, такое впечатление она на меня тогда произвела:
Татьяна Васильевна Гористова – мои почёт и уважение.
Привожу цитату из книги:
"Дмитрий зашел к Татьяне Васильевне после уроков и просто поинтересовался, есть ли у нее время для разговора. Женщина не отказала и разговор получился действительно интересным. И даже душевным. Как и в случае с Ольгой Анатольевной, встретились два человека, для которых слова «смысл», «общее дело» и им подобные не были пустым звуком.
Начался разговор с непростого вопроса о том, при помощи каких приемов Татьяна Васильевна умудряется удерживать детей в «ежовых рукавицах» и «ломать их личность», заставляя, буквально вбивая в неокрепшие умы «ненужные» им и даже «вредные» знания. Ничего конкретного Дмитрий не услышал, но понял многое. Дело в том, что никаких «педагогических» методов Татьяна Васильевна не предложила. На такое замечание отреагировала улыбкой и приподнятым настроением. По ее мнению, в педагогических книжках не было практически ничего такого, что помогало бы работать с детьми в реальности. Поэтому и пользовалась она собственными наработками и приемами. Следила за тем, чтобы слабые, не приученные к серьезной умственной работе дети не переутомлялись. Как только появлялись первые признаки, она тут же переставала вести урок и начинала разговаривать на отвлеченные темы, шутить. Да, терялось драгоценное время, отведенное на урок. Да, потом приходилось «занимать» уроки. В том числе и у самого Дмитрия. Она просто приходила к тем учителям, которые рады были не проводить своих занятий или понимали серьезность просьбы и уступали. Когда она приходила к Дмитрию, то всегда действовала одинаково. Стучала, просила выйти на минутку и прикрывала дверь, ожидая учителя в коридоре. Всякий раз, понимая, чем дело пахнет, дети слезно умоляли не отдавать их на математику. Это было очень смешно и действительно не хотелось их, таких, отдавать. Но, понимая, что ОБЖ и рядом с алгеброй не стоял, классный руководитель каждый раз уступал уважаемой учительнице, за что на него потом долго дулись ребята. В общем, Татьяна Васильевна была «больной» учительницей, по мнению школьного коллектива – тратила свое личное время на дополнительные занятия. И считала, что по-другому было невозможно работать от слова «вообще».
Где-то она «включала мужика», используя свой богатый, насколько Дмитрий понял, жизненный опыт. Ту его часть, которая отвечает за формирование стального стержня характера. Если вдруг этого не хватало, она вызывала родителей на личный разговор, дожидаясь их вечерами. Если не помогало и это, то она просто выгоняла ребят из класса. Предпочитая дать хоть какие-то знания большинству, чем кривляться и изображать процесс по сути испорченный меньшинством. В случае с восьмым «Б» у нее появился еще один механизм давления в лице Дмитрия".
Недавно ко мне в комментарии вернулся персонаж, исчезновение которого в свое время позволило вздохнуть свободнее. Кстати, он ушел, когда узнал, что я отправился "на войну", которая ему "совершенно не интересна". Я понимаю, что такое может быть и отслеживать "военную страничку" человеку не хочется. Но я не допускаю, чтобы учитель мог такое озвучить даже и без вопроса. Дрянь ты, а не учитель, на мой взгляд. Но суть не в этом.
Отвечаю на этот вопрос не для таких "хомяков". И не для подписчиков, они-то понимают и без меня. Отвечаю просто потому, что очень к теме пришлось:
"Потом как?" Потом часы "выпрашивать"!
"Выпрашивать", потому что Татьяне Васильевне их еще и отдавали через губу такие "хомяки"!
Меня часто обвиняют в том, что я по-хамски общаюсь с учителями. И мой ответ таков: я таких "учителей", устал терпеть за годы работы в школе и тут терпеть не собираюсь.
Такие "учителя", не ведя никаких уроков, заставляли Татьяну Васильевну выпрашивать. Ломались и корчились, изображая вовлеченность в процесс и недостаток собственного времени. А зайди к ним на урок и всякий раз увидишь либо бардак, либо "самостоятельную работу" в телефона, либо доклады по слайда, либо еще какую-нибудь хренотень из того, что я показывал тут (но всякий раз бездельничающего "учителя"):
О том, как ломают комедию учителя-бездари Татьяна Васильевна рассказала мне, когда я спросил, охотно ли уступают ей уроки. Как приходится их упрашивать, объясняя тем, что по алгебре скоро серьезная работа, а половина класса не понимает...
Но "хомякам" не понять, как можно любое "окно" занимать под неоплачиваемые уроки, забирая детей с "какого-нибудь обж или географии".
Итак, первый профессиональный секрет – стопроцентная самоотдача. Кроме половины учительского коллектива, состоящего из "завистников", её видели и дети, и родители, самые активные из которых всегда поддерживали учителя.
Второе – "потраченное" на шутки и разговоры время, когда без этого не обойтись. (об этом я много писал).
Третье – личное общение с родителями по вечерам в то время, когда уже были мобильные телефоны, а количество родительских собраний стало сильно сокращаться.
Четвертое – дополнительные занятия с детьми после уроков.
Кроме того, она умела "держать себя". Женщина лет сорока пяти, она всегда была опрятно и привлекательно одета без какого-либо вызова. Блузки и длинные юбки – ничего другого я на ней не помню. Аккуратно расчесанные каштановые волосы до плеч завершали картину.
И это не просто штрихи. Да простят меня женщины за такие подробности, но я их опишу.
Укоренившаяся в последнее время мода не сильно способствует укреплению авторитета среди учеников.
Обтягивающие бедра штаны, сколько я их видел на учителях, выглядят либо притягательно-сексуально, либо отталкивающе. При этом надо понимать, что то, что выглядит сексуально для меня, сорокалетнего циника, выглядит совершенно иначе для старшеклассника.
Далекую от идеала картинку юноши "между собой" пренебрежительно высмеивают. Как относятся к этому девушки не знаю.
Близкую к идеалу картинку юноши "между собой"... как бы это сказать корректнее... "мысленно оплодотворяют". А девушки, – о девушках лучше расскажет еще один реально проходивший диалог из книги. В предыдущем отрывке упоминалась Ольга Анатольевна – учитель и завуч младшей школы. Замечательный специалист и человек, у которого я тоже учился. Вот такой разговор случился с ней когда-то:
"– Не получилось у меня с ней поговорить. – Продолжала тем временем женщина. – Там скорее всего из-за денег репетиторских такое отношение ко мне. Но я вам честно говорю, как на исповеди, я отказывалась. – Глаза Ольги Анатольевны напомнили Дмитрию выражение собственных глаз, когда он отчаянно хотел кому-нибудь что-то объяснить. Так объяснить, чтобы поверили «до донышка». – Я говорила, что это старшие классы, что заниматься должен тот учитель, который ведет уроки. Но это же азербайджанцы, да еще мужчины. Они решили, что так должно быть и все.
– Вы знаете, Наталья Валерьевна там вообще со всем классом конфликтует, и я без понятия, как эту проблему решать. По идее, надо решать с двух сторон. Но к ней даже идти не хочу, поскольку предвижу что-то похожее на ваш разговор. Придется как-то косвенно с ней общаться, аккуратно. Она… неудобно мне это говорить, но… она выглядит не как учитель. Она молодая, стройная. И одевается так, чтобы подчеркивать достоинства фигуры, и ходит… кокетливо что ли…
– Я понимаю, Дмитрий Николаевич, что вы хотите сказать.
– Вот. У нее маникюр постоянно, манера говорить… И так получается – я это вижу – что мои девочки не видят в ней учителя, а видят соперницу! Ну, симпатичная девчонка – соперницу, а обычная просто завидует. Я понимаю, что женщина хочет быть привлекательной, но не до такой степени! Не такое поведение! Не учитель! Вот отсюда у нее проблемы с девочками. А девочки и сами по себе могут еще ту «первую скрипку» сыграть и настроить весь класс, но ими все не ограничивается. У нее и с мальчиками проблемы! Я не знаю, какая она в технически профессиональном плане. Не сомневаюсь, что она неплохая «энциклопедия» и может дать ответ на вопрос по программе. В советское время ей может быть и работалось бы хорошо: дети сидят спокойно, ты только рассказывай и все. Но не сейчас. Сейчас она совершенно не может управлять ими. Ей кажется, что вот она сказала «тихо» и все должны смолкнуть только потому, что поняли смысл сказанного. И у нее постоянные конфликты, постоянные. Я уже устал к ним бегать, она постоянно зовет меня. По любым мелочам. А я ведь не могу ей помочь! Если я буду требовать от них таких глупостей, то они перестанут меня слушаться в серьезных вещах. Я только-только стал успешно бороться за то, чтобы в телефонах не ковырялись открыто на уроках. Хитростью, расчетом. Где-то делаю вид, что не заметил, чтобы пацан почувствовал свою вину и привык считать телефон на уроке не обыденностью, а нарушением правил. Где-то разрешу убрать, где-то отберу. А она только увидела, что у меня появляется какая-то власть над ними, тут же стала требовать, чтобы вообще никто не доставал телефонов. И представьте ситуацию, когда я прихожу, а она говорит, чтобы я отобрал телефоны у половины класса! Они же просто взбунтуются против меня. Что это за глупость?!"
То же самое касается и глубоких вырезов, и сильно обтягивающих блузок, с выступающими частями лифчика, и длинных ногтей ярких цветов, и макияжа. Как должно быть ясно, и отталкивающий вид, и сексуальный вид авторитета не добавят.
Татьяна Васильевна была привлекательной женщиной, одевавшейся скромно, опрятно, но с достоинством. При разговоре она всегда смотрела прямо в глаза, никогда не подходя так близко, чтобы это ощущалось нарушением личного пространства.
Часто разговаривая с учителями мне приходилось ощущать неприятный запах изо рта. Все мы люди, у всех бывает. Особенно с возрастом. Но с Татьяной Васильевной этого небыло никогда именно из-за дистанции.
Хотя такого и не может быть, но я помню ее, как никогда не сутулившуюся женщину. Она "выдерживая осанку" даже сидя в кресле.
На ее рабочем столе всегда был порядок. Вообще, порядок и опрятность – очень серьезные "мелочи", влияющие на восприятие человека человеком.
И последнее, что я о ней помню:
– Денис Николаевич, если вы что-то пообещали им – не важно, отметку, помощь или разговор с родителями – делайте.
Я это и без нее "знал", конечно. У нас с детства ценность данного слова была на высоте. Но именно тогда я принял осознанное решение на этот счет. Дело в том, что учитель многое просто забывает. А дети этого не поймут никогда. И я стал использовать свой телефон, чтобы помнить. Как бы некогда мне ни было (а носился я тогда как са...ный веник), я всегда находил минуту, чтобы открыть ежедневник на телефоне и занести необходимую запись в ежедневник.
Но справедливости ради стоит вспомнить и "ложку дегтя". Были такие дети, которых Татьяна Васильевна просто выгоняла. А тогда уже начиналась общегородская горячая компания по запрету таких действий. Но "математичка" в силу своего авторитета могла себе такое позволить. Мы с ней на этой теме еще больше "задружились". Когда случалось она старалась меня предупредить, что сегодня "будет гулять" известная "четверка". И я старался их перехватить, чтобы они сидели во время урока в моем кабинете.
Вот такие размышления – и, понятное дело, что многое можно легко "натянуть" и на мужчин. Наш внешний вид чаще всего – отдельная песня, которую слушать можно только со слезами.
Ликбез для учителей (делюсь собственными наработками и приёмами).
Ликбез для родителей (рассказываю, как решал проблемы с дочерью).
Экстремальная педагогика (педагогическое исследование).
Все о безопасности детей от ОБЖшника.
"Восточный фронт" (книга о том, как я работал в школах; говорят, неплохо).
Вторая книга "Восточный фронт" (пробую писать продолжение).
Всё о детской травле (больше и глубже о ней вы не прочтете нигде).
Рассказы (их не много и они все на тему участия в СВО).
Анатомия ЕГЭ в лицах (о том, кто и как разваливал советское образование) .
Библиотека/фильмотека (полезные произведения).