Трансплантация костного мозга необходима, когда ни лекарства, ни операции, ни «химия», ни лучевая терапия не помогают добиться полного излечения. Цель процедуры — заменить костный мозг на здоровый донорский.
Проведение трансплантации костного мозга оплачивается государством, но некоторые составные части этой процедуры не входят в стоимость квоты. Поэтому практически ни одна пересадка не обходится без благотворительной помощи. Кроме того, в последние годы вынуждено изменился подход к большинству пересадок (особенно родственных): реактивы и расходные материалы для очистки трансплантата теперь недоступны, и врачи Центра детской гематологии Димы Рогачева перешли на другие технологии. Которые приносят свои плоды: главное, что пересадки продолжаются, а жизнь по-прежнему побеждает. Спасибо всем, кто помогает.
Когда-то технологии очистки трансплантата изменили жизнь трансплантационных отделений Центра Димы Рогачева. Снизилась частота тяжелых форм реакции «трансплантат против хозяина», улучшилось приживление, а главное — удалось наладить успешные трансплантации детям от родителей, то есть от доноров «с половинной совместимостью» (по умолчанию родитель генетически совпадает со своим ребенком только наполовину).Но потом все изменилось еще раз. Использование очистки трансплантата и других клеточных технологий в Центре сейчас поставлено на паузу. И отныне для минимизации риска осложнений врачи используют специальные лекарственные схемы. В них входят обычные препараты протокола кондиционирования — флударабин и треосульфан; циклофосфан, который и раньше использовался для профилактики РТПХ; и абатацепт — «Оренсия». Но главное ноу-хау врачей Центра — препарат «Энтивио» (ведолизумаб) для целенаправленной борьбы с кишечной РТПХ.
Опыт применения «коктейля» из лекарств оказался успешным.
Количество тяжелых форм острой РТПХ не увеличилось.
Процент рецидивов остался примерно тем же, что и был.
«Единственный минус — уменьшилось количество пересадок. С использованием технологии очистки трансплантата приживление происходило уже на 13-14 день. Сейчас — на 7-10 дней позже. Значит, дети дольше находятся в трансплантационном отделении, и взять новых пациентов на эти койки мы не можем. Таким образом, вынужденная необходимость перейти на другую технологию «съела» возможность проводить еще 35-40 пересадок в год. Так что сказать, что переход на новые рельсы произошел без последствий, к сожалению, нельзя. Но все же главное — что удалось не допустить ухудшения результатов лечения», — подводит итог Михаил Масчан.