- Пойдем в дом, скоро от смрада будет нечем дышать.
- Это похоже на…
- Да, очень похоже.
Семениха совсем не походила на Бабу Ягу - милая женщина среднего возраста, крепкая, улыбчивая.
- А вот и Егорий, теперь все в соборе. Бьются? – обращаясь к Анне.
- Бьются.
- Ну и пусть, а вы садитесь, поешьте, силы вам потребуются. На рассвете вы должны быть у Светлого ручья.
- Я ничего не понимаю, может, вы мне объясните, что здесь происходит, в конце концов, - не выдержал я.
- Объясню, а ты ешь, ешь, с собой только хлеб и воду возьмете на три дня.
- На три дня? – спросила Анна, накрывая на стол.
Я только сейчас рассмотрел ее, как же она похожа на Аську, ту, прежнюю. Только глаза, у Анны совсем другие глаза - затягивающие, глубокие.
- Нравлюсь? – Я не заметил кокетства в голосе, спрашивала буднично, как о приправе к супу. – Кстати, о супе, иди мой руки, рукомойник у входа. Я наливаю.
- Но как ты узнала? Ты что, читаешь мысли?
Анна лишь рассмеялась.
- И ты можешь читать, просто не знаешь об этом, - ответила вместо девушки Семениха.
А суп был хорош, подернутый золотистой пленкой с узором из свежей зелени.
- Ешь, милый, ешь, - подстегивала Семениха.
- Как к вам обращаться, как-то неудобно называть Семенихой.
- Зря, милый, привыкла я к этому имени. А называли меня по-разному, просто пока здесь иные имена позабыть следует.
- Кто такие дрожники?
- Бесы, бесы страха. Прикрепляются к человеку и убивают тело, но самое страшное – душу.
- А откуда они взялись?
- Так от сотворения мира были, слуги сатаны, инструменты зла.
- Не слышал о них.
- Не слышал и не видел, но они были, просто незаметные, а Ворожиха – место особое, место силы, пристанище. А началось это в начале 19 века. Местный помещик Павел Александрович Вистунов славился на всю округу лютым нравом - молод был, жесток без меры. В хозяйстве своем появлялся редко, все больше по барышням да по балам, у игровых столов время проводил. Приезжал, набивал карманы, и снова вон. Только золото это тяжким потом и слезами его крестьянам доставались. Лютовал барин, руки кровью марал. И с каждым разом становился все страшнее. Тогда уже душу его захватила тьма. И как-то странница одна, проходя мимо Ворожихи, увидела дрожников. Они были всюду.
- Так ведь это ты была? – догадалась Анна.
- Я, только знала, умела меньше. Хотела людей спасти, бегала по улице, стучала в окна, но глухи и слепы стали люди, себе не принадлежали. Извели бесы деревню. Я в лесу неподалеку укрылась, пряталась до поры. Дрожники за барина принялись, остатки жизни из него вытрясли. Решили, отошел Вистунов, молодой помещик – дворянин. Готовили похороны, а он возьми и очнись. Докторов разных свезли с примочками и порошками. И вроде бы легче больному стало, но начала вымирать деревня. В три дня и следа человеческого не осталось. В ту пору Павел Александрович вызвал управляющего, дал поручение, а после впал в забытье, вроде уснул на три месяца. Управляющий Клим Захарович привез новых поселенцев, с севера, из деревни Марфино. Купил их барин на вывод, купил как гусей к обеду… Заселили несчастных в домах исчезнувших крестьян, пока те обустраивались, дрожники пировать начали, - Семениха замолчала.
Молчание затягивалось. Разум мой лихорадочно пытался сопротивляться не только тому, что сейчас слышал, но и всем видимым химерам. Это взрывало понятный мир, нет больше забот о расширении бизнеса, иллюзии семьи, нет суррогата общения в мессенджерах. Ничего этого больше нет. А есть ведьма, или кто она, в своей сказочной избушке, есть девушка с глазами – омутами, читающая мысли, есть перерожденная Аська, есть эти проклятые дрожники. Есть мир, заполненный страхом.
Продолжение следует.