- Стелла! - рев Дракона разбежался по пещере и выплеснулся наружу как пламя из костра. Аллигаторша вздрогнула и мысленно перебрала за доли секунды все свои мелкие и не очень проказы и шалости. Ни одна не тянула на децибелы драконьего рёва. Значит, дело плохо. Однако со скалы бежать было решительно некуда и она, отрешённо пошевеливая ушами, побрела в пещеру.
Дракон, тяжело дыша, смотрел в угол пещеры. Стелла уставилась туда же и недоумевала. Угол пещеры был обыкновенен и прозаичен как всегда. Впрочем... - Где её доспехи! - рычал Дракон, - Где, я тебя спрашиваю! Рептилия уселась на хвост, вытянула досадливо морду и уставилась своими каштановыми глазами на выход. Дракона ответ не устроил, - И ты её не остановила? – его тон не оставлял надежды, что дело кончится добром и аллигаторша просто упала навзничь, притворившись мертвой и, на всякий случай, обидевшейся. Такие трюки всегда срабатывали безотказно, как с золотой рыбкой, например.
Дракон фыркнул. На свою преданную рептилию сердиться он долго не мог. Однако, надо было что - то предпринять. Со всей очевидностью становилось понятным, фея ушла искать войны. Любая фея, рано или поздно однажды становится ведьмой или валькирией. Дело Дракона остановить, но сначала её нужно было найти.
***.
- Поможешь? -хмуро спросил Дракон Люцифера. - Хм, а сам чего? Чего Ангела не попросишь? – Люсик как будто равнодушно посмотрел на Дракона, - Не получается найти? И давно? - Пару месяцев, - кивнул Дракон.
Ярость в нём кипела и не находила выхода. Он не понимал сам, на что злился больше. На сумасбродность феи, на недоразумения, что привели к её решениям. На себя, который не смог распознать надвигающееся в ней ведьминское начало, скрывающееся за такими несвоевременными попытками дотронуться до него. Опасного, отрешенного и далекого.
Что – то пошло не так, и вот… Только саднящая тоска по ней то и дело возвращалась в сны, а по утру жгла сильнее чем все сковородки в преисподней Люсика. Тем более, Ангел уже бессильно развел крыльями и оставалось только одно место, куда Дракону идти не хотелось и не верилось.
- Слышал я тут одну историю, - наконец сказал Люсик, - Пошли, послушаешь тоже, а там решишь. Старый подвал в Преисподней Люсика напоминал таверну, что в Подгорном царстве облюбовал проезжий народец. Кого туда только не заносил попутный ветер приключений и странствий. Так и тут, призраки смешались с нежитью, тени со светом, день с ночью.
Люсик привычно протолкнулся сквозь парочку мертвецов, помахал рукой призраку, нервно пытающимся найти своё отражение в зеркале. В самом углу подвала, на уютно – теплом адском пепелище, догорая, сидели призраки охотников на монстров, неспешно повествуя друг другу бесчисленные истории про сражения и подвиги. - Расскажите ему про ту волчицу, - Люсик кивнул на окаменевшего молчанием Дракона. Охотники переглянулись и рассказали о монстре, которого подстрелил их друг.
«То была не волчица, а оборотень. Скинув доспехи, в злой ярости, в толпу окунувшись, рождалась она серебристой, радостной, зубастой. Говорили, что слышали её смех, а в глазах, совсем не волчьих, застыли слезы.
Много полегло от её когтей, зубов и ярости слепой. Любое, незнакомое поле, становилось будто знакомым ей лесом. Каждый шаг пульсом бился в запястье назначенной ею добычи и взглядом убийцы она будто ножом вырезала что-то.
Пока однажды охотник на монстров равнодушно, к рассвету, подстрелил спящую у воды оборотня- волчицу. Уверял, что на секунду увидел, что это не вовсе монстр, а фея у ночного костра танцует свою свободу. «Я люблю тебя», - кричала она тому, кто уже не услышит.»
Призраки закончили рассказ и растаяли в дыму. - Где она! – Дракон слепо, словно и не видя опечаленного Люсика, смотрел мимо него в пустоту. - Я не знаю. Её тут нет. Это точно, - прошептал дрожащим голосом Люцифер, - Я хотел бы тебе помочь, но не в силах. Ни я, ни Ангел. Ищи сам...
***.
Острый запах будущей крови привычно ласкает ноздри, и костер горит, и отчаянно спорят люди. Дракон следит за каждым жестом, за каждым их взглядом. Охотники на том берегу пьют, смеются навзрыд, до потери пульса. А над ними, как неизбежность, ледяным абажуром рождается полнолунием вечная люстра. Оставался Дракону лишь шаг до расправы, но в искрах полночи вдруг мелькнула серебристая шкура и сердце Дракона споткнулось, облегченно упав на почти сгоревшую душу, - "Она!".
А кто - то остался жить, не зная, что его миновало.
***.
Волчица свернулась в лапах Дракона, зализывая опалины, раны. Он просто шептал ей, что знает, что она смелее, чем думает. Сильнее, увереннее и спокойнее. Только одного не поняла, глупая, что Дракон всегда будет со своей феей, даже если его не будет рядом. Волчица растаяла феей в догорающих нотах луны, наконец принимая за счастье одну на двоих пустоту.