Когда мой двухгодовалый сынишка начал разговаривать, всех в семье это очень забавляло. Проблема была лишь одна: смысл сказанного иногда разобрать было не реально. Часто Сашенькины просьбы заканчивались криком и слезами с его стороны, и нервными переживаниями с моей. Сначала сын что-то просил, но поскольку всё, что я ему подавала, было не то, он начинал нервно топать ножками, повторяя слово, которое я никак не могла понять. Как правило, такой диалог заканчивался тем, что взяв его за ручку и обойдя всю квартиру, предлагая всё подряд в надежде, что угадаю, сынка и я начинали горько плакать: он сердито от моего непонимания, а я от собственного бессилия. И утирая слёзы себе и ему, я всегда приговаривала:
- Сашенька, не обижайся, но твой детский лепет понять невозможно никому.
Однако когда я стала свидетелем разговора сына с его двоюродным братишкой, который тоже изъяснялся на таком же эсперанто, то резко изменила своё отношение к детской речи.
В тёплый летний день я сидела с книжкой в гамаке, а мальчишки играли рядышком на травке. Перед ними стояла большая коробка с игрушками. Малыши что-то брали оттуда, сосредоточено сопели, что-то строили, не мешая друг другу, и лишь иногда перебрасывались словами. Это меня удивило и, забыв про книгу, я прислушалась.
Вытащив из коробки игрушечный пистолет, мой сын обратился к Егорке:
- Паталета тоя?
Малыш мельком взглянул на брата и ответил:
- Моя, моя. Гай, гай, - и опять уткнулся в свою игру.
Они понимали друг друга! Это мы, взрослые, почему-то решили, что детский лепет – это неправильная, несвязная, неясная и незрелая по мысли речь. А это самый настоящий иностранный язык, который выучить нам, взрослым, невозможно. Нет для его изучения ни словарей, ни методичек.
А ведь мы все его знали когда-то, но забыли, как забыли умению радоваться и любить без условий, ждать от жизни только хорошее. И ещё я поняла, что если слушать малышей внимательно, без иронии и насмешки, забыв хоть на время о своём жизненном опыте, у этих маленьких людей можно многому научиться.