Я совсем запутался с этой «новой этикой» – особенно в контексте бесконечной дихотомии «наши – не наши». Как я должен относиться к Художнику, если он по всем эстетическим канонам – гений, но допускает себе думать и даже высказывать вслух сомнения по поводу смыслов, совершая при этом разного рода самостоятельные поступки, которые вам по каким-то причинам не близки? И, наоборот, – к бездарю, но «социально близкому»?
И проблема становится совсем неразрешимой, если речь не о дне сегодняшнем, когда скоропалительное навешивание ярлыков – «гений», «бездарь» – можно списать на неизбежные погрешности вкуса и высокую температуру «пепла Клааса», а о событиях исторических, когда их анализ вроде бы уже сделан.
Случайно нажимал на клавиши телеканалов и попал на фильм. Два молодых человека, только-только вступающие в волшебный мир кино, сидят в кафе и обсуждают своё профессиональное будущее, совершенно не замечая, что вокруг – начало 40-х, удушающая атмосфера фашистской Италии, когда дуче беспокоился уже не столько о формировании образа Древнего Рима, а начал гонения на евреев – один из древнейших народов Аппенинского полуострова; расправы с политическими оппонентами и отправки на фронт всех, кому не удалось увернуться от мобилизации. Всё это есть в фильме. А наши герои «эстетствуют» и отстраненностью своей (перехожу на крик!) способствуют вполне себе благополучному существованию бесчеловечного режима.
Как я должен к ним относиться, если одного из юношей зовут Федерико Феллини, другого – Альберто Сорди, а в интерьере постоянно мелькает «отец итальянского неореализма» Витторио де Сика, тоже абсолютно индифферентный к политической обстановке? А где-то рядом – Росселини, Висконти и вожделенная цель всех итальянских «киношников» – Кубок Муссолини на организованном по его инициативе Венецианском кинофестивале – Мостре. И все перечисленные выше не поддерживают режим, а просто часть нации. Не борцы с диктатурой и даже ее не осуждают.
Понимая, что кинематограф – во все времена наиболее востребованная среди всех видов искусств и эффективная часть пропагандистики, я должен перестать смотреть их работы? Бойкотировать прокат фильмов – участников Венецианского фестиваля?
Я не могу признать за человеком право оставаться за пределами политических битв? И не обращать при этом внимания на творческие потуги фанатиков с горящими от политических страстей глазами, порой полуграмотных, порой в борьбе растративших свои способности. Как не пострадать за свои взгляды и не краснеть, смотрясь в зеркало. Одновременно.
А может общество привыкло менять взгляды на жизнь, искусство, исторические факты и двигательные силы прогресса раз в поколение? Привыкло, и ему никогда не бывает стыдно. И нет даже мотива подумать: а может быть, есть отличные от политических критерии оценки события?
* Анна Ахматова.