В четверг, впервые за время госпитализации Хасана, была одна на утреннем обходе, без посторонних глаз и суеты осмотрела, выслушала, назначила контрольные анализы на пятницу. Потом позвонила заведующей отделения функциональной диагностики, записала его на ультразвуковую эластометрию (альтернатива инвазивной биопсии тканей печени) и положила смартфон на стол.
Усадила его в кресло, чтобы измерить артериальное давление, и только успела затянуть манжету тонометра на плече, как мне посыпались сообщения от Марика. На экране несколько раз появилась наша фотография в обнимку. Мой любовник подозрительно смотрел то на меня, то на смартфон, а я не стала снимать фонендоскоп и отвлекаться на сообщения, продолжая измерять его АД. Но Марик никогда не отличался терпением, поэтому позвонил, и снова во весь экран засияли наши молодые счастливые лица и подпись «МАРИК». Пришлось, всё‑таки, вынуть трубки фонендоскопа из ушей и ответить другому «потребителю»:
– Слушаю, Марк Михайлович!
– Привет, Ляль! Ты чего сообщения не читаешь?
– Я на обходе в отделении.
– Какая правильная! Умничка! Прочти и ответь мне срочно: да или нет! – похвалил меня он и нажал отбой.
– Кто такой «МАРИК»? – спросил Хасан, закипая и багровея на моих глазах.
На столе неподалеку лежала красивая кожаная папка «Информация для пациента» – ещё одно нововведение Анечки. Открыла первую страницу и показала фотографию регионального директора Шамаева Марка Михайловича, которому надо жаловаться, если что‑то не так:
– Это мой новый руководитель и бывший однокурсник, по счастливому стечению обстоятельств.
– Покажи переписку! – приказал Хасан.
Пришлось мне разблокировать экран и зайти в мессенджер. Быстро прочитала сама, облегченно выдохнула и повернула к нему смартфон, не выпуская его из рук.
Марик прислал 4 сообщения:
– Привет! «Поцелуйчик»
– Конференция в Санкт‑Петербурге 10‑11 марта «Ссылка на мероприятие»
– Конгресс в Стамбуле 31 марта‑1 апреля «Ссылка на мероприятие»
– Летим вместе? «Самолётик».
– Прочитал? – поинтересовалась у своего ревнивого любовника.
– Ты с ним тоже спишь? – зловещим шёпотом ответил он вопросом на вопрос.
Села в соседнее кресло, аккуратно положила руку ему на пульс и предельно спокойно ответила:
– Прекрати, пожалуйста, психовать! Я сплю только с тобой!
Тут пришло пятое сообщение от Марика:
– И тишина…
Снова взяла смартфон, разблокировала экран, ответила ему «Ок», выключила звук и убрала в карман, от греха подальше.
Хасан тяжело дышал, глаза налились кровью, лицо и шея покрылись красными пятнами, мне стало по-настоящему страшно, обхватила его горячее лицо своими прохладными руками, посмотрела прямо в глаза и медленно, выделяя каждое слово паузой, повторила:
– Я сплю только с тобой! Ты мой первый и единственный мужчина после смерти мужа девять месяцев назад.
После этого снова сунула в уши фонендоскоп и накачала манжету тонометра, чтобы, наконец‑то, измерить АД. 200/120 мм ртутного столба показали его бешеный пульс и подёргивания стрелки циферблата.
– Хасан, успокойся, пожалуйста! – попросила, снимая с нас обоих все медицинские устройства, вставая и обнимая его за плечи – Не пугай меня!
– Себерке! Ты обнимаешься с ним на фото, ласково зовёшь Мариком и летишь с ним в Стамбул! Что я должен подумать?!
– Эта фотография была сделана двадцать два года назад! Посмотри на него сейчас! – ткнула ещё раз на очень неудачно снятого, толстого и скучного Марка Михайловича в настольной папке – Зачем мне он, когда у меня есть ты?! Я с тобой‑то еле‑еле справляюсь! Марик мне, как брат, он пообещал помочь решить мои проблемы на работе, мы летим на конференцию большой делегацией. Верь мне!
Хасан откинулся на спинку кресла, закрыл глаза и, вроде бы, потихоньку приходил в себя, дышал ровнее, цвет его лица возвращался к норме. Я отошла к двери, уже привычным движением закрыла её на защёлку, вернулась и уселась к нему на колени, обнимая за шею и легонько целуя в лоб, виски, скулы…
– Сегодня – ровно месяц со дня нашей первой встречи! – оторвалась я от него на мгновение и кивнула головой в сторону койки – Юбилей! Пожалуйста, успокойся!
Мой пациент, наконец‑то, обхватил меня руками, притянул поближе к себе и ответил на мои поцелуи.
– Ладно, проехали! – сказал он чуть погодя.
Тут в дверь постучали, и тревожный голос процедурной медсестры спросил:
– Хасан Хамитович! Ляля Маратовна! Вы там?
Критически оглядев нас обоих, встала с его колен и пошла открывать.
Сначала в палату вкатилась стойка с готовыми растворами для внутривенной капельной инфузии, а потом, заговорщицки улыбаясь, зашла медсестра. Похоже, ни для кого в отделении уже не секрет, что у нас «роман».
– Лечитесь, как следует, выполняйте все назначения. Попозже ещё зайду! – строго сказала я своему ухмыляющемуся пациенту и пошла в сторону ординаторской.