И действительно, жизнь вроде бы стала налаживаться. Инна выглядела довольной . Курсы не отнимали у нее много времени.
Быстро пролетело лето. Лина стала студенткой. Ее мать по этому случаю пригласила подруг на чай с пирогом. Но и Александре было на этот раз, чем похвастаться.
— Инну взяли на работу в одну фирму, — сказала она, — Зарплата – в три раза больше, чем у меня. Ну, понятно, что соцработники всегда меньше всех получали. А только все равно Инке очень повезло, для начала девочке такой заработок иметь – это очень прилично…
— Повезло, — согласилась Мария, — Обычно такие места по блату достаются. Ты не спросила, кто твою Инку туда устроил?
— Ну зачем ты так говоришь, — напустилась на подругу Людмила, — Сейчас требуется, чтобы сотрудница была молодая, хорошо выглядела…
Мария только посмотрела на нее, и Людмила умолкла, Александра же переводила взгляд с одной на другую, и ее тоже начали одолевать сомнения. А через некоторое время она все же узнала о дочери, что трудоустройство не обошлось без поддержки одного человека. Так вот о каком «друге» говорили одноклассницы Инны!
Олег Павлович был на пятнадцать лет старше ее дочери. Понятно, что ему приглянулась молодая симпатичная девушка, и столь же ясно, что эти отношения продолжения иметь не будут. У шефа была семья. Жена Олега Павловича владела косметической клиникой, подрастал сын. Семейная жизнь бизнесмена полностью устраивала, и разводиться он не собирался. Другое дело – почему бы не внести немного разнообразия…Инну жизнь подарками не баловала, и теперь у нее закружилась голова. Новые шмотки, загородные рестораны, привлекательный любовник, который так красиво ухаживал…
Александра сначала испугалась.
— Что ты натворила! — с отчаянием сказала она дочери, — Город наш, хоть и большой, но не настолько. Рано или поздно кто-нибудь донесет его жене, она явится прямо в фирму и вцепится тебе в волосы.
— Фу, мать, — поморщилась девушка, — Что ты несешь…Это когда ты была молодая — так себя вели, а сейчас… Я уверена, что и у Олежкиной жены любовники есть…Каждый живет своей жизнью…
Выражение лица у Инны стало мечтательным, и Александра покачала головой. Она видела, что внешне дочь переменилась к лучшему. Исчезли мальчишеские ухватки, рваные джинсы, от Инны больше не пахнет сигаретами. Девушка стала более женственной. Но дурочка явно надеялась, что ее любовник бросит опостылевшую жену, или она сама уйдет от него к другому. И тогда Инна сможет выйти за него замуж.
Но Александра понимала, что шансов на это очень мало, Инне предстояло в скором времени в этом убедиться. Только бы этот немолодой уже бабник не разбил дочке сердце…
— Сейчас все так живут, — сказала Мария подруге, — Линка вон тоже от меня переехала к мальчику, они квартиру снимают. Может, поженятся, а может, и нет, там видно будет. Но твоей Инне, конечно, надо кого другого искать… Этот Олег с женой – два обеспеченных состоявшихся человека, сын растет. Не бросит он свою супругу ради твоей Инки…
— Вот и я так думаю, — горестно кивнула Александра.
Неизвестно, сколько времени еще бы тянулась эта связь, но жизнь распорядилась по-своему. Однажды мать застала дочку в слезах. Казалось, Инна вновь стала маленькой девочкой, которая нуждалась в опеке. После настойчивых расспросов девушка призналась, что беременна.
— Только не избавляйся от малыша, — просила ее Александра, — Иначе потом вообще детей может не быть. Да и в любом случае, это мой внук или внучка… Не плачь, тебе теперь нельзя расстраиваться. Мы что-нибудь придумаем.
Александра поступила так, как казалось ей единственно правильным. Она решила сама поговорить с Олегом Павловичем. «Инна, наверное, стесняется, боится, — рассуждала она,— Но надо же что-то решать…Если этот хлыщ на ней не женится, то пусть хотя бы помогает. Не только же Инке все тащить на своих плечах, да и не потянет она – и работать, и за младенцем ухаживать. К тяжелому труду не привыкла»
Александре удалось узнать, где живет Олег Павлович. Несколько дней она дежурила неподалеку, надеясь застать бизнесмена, когда тот будет один. Наконец, ей повезло.
— Мне нужно с вами поговорить,— сказала она, подходя к нему.
Мужчина удивленно вскинул брови.
Путаясь и мешая слова, Александра объяснила, что она мать Инны, сказала, что не оправдывает поведение своей дочери – девушка должна была понять, что уводить мужа от жены и отца от сына – это дело самое последнее…Но ведь этого не будет, семья Олег не распадется… А что теперь делать Инне, если она беременна?
— Вы же ей все-таки должны как-то помогать…И вы ведь тоже против совести пошли, с девушкой погуляли, жену обманули, — Александра сама чувствовала, как жалко она выглядит, но не могла найти слов, которые прозвучали бы веско и убедительно.
Хотя мужчина молчал, Александра чувствовала, что он уже дал ей оценку. Худенькая женщина, далеко уже не юная, в дешевой куртке и чиненных сапогах, была из той категории людей, общаться с которыми ему – хозяину жизни – доводилось редко. Он уборщицам в своей фирме платил больше, чем зарабатывала Александра. Если бы случилось чудо, и он действительно влюбился в Инну, может, он разговаривал бы с ее матерью более уважительно. Но тут явно был не тот случай. И он лишь недовольно нахмурился.
— Мы уже люди взрослые, позвольте нам разобраться самим, — сказал он только и сел в машину.
Александра поняла, что продолжения разговора не будет. Но она ошиблась. Продолжение имело место. Инна в тот день пришла домой рано. Дверь открылась так резко, будто дочь со всей силы ударила в нее ногой. Инна прошла в свою комнату, вытащила из шкафа сумку и стала швырять в нее вещи вместе с вешалками.
Александра закрыла лицо руками. Ей было и страшно – она чувствовала, что в дочери бушевала ярость, и горько – много лет назад вот так же собирал вещи ее муж, уходя к другой. Но тогда у нее оставалась Инна, а теперь и дочка променяла мать на любимого.
Собралась Инна за пять минут. Остановившись возле матери, она несколько минут трясла пальцем возле ее лица. От бешенства Инна даже не сразу могла заговорить.
— Чтобы ты… больше никогда… в мою жизнь…
Дверь хлопнула так, что вздрогнули стены.
…Через пару дней, испуганные тем, что Александры не видно во дворе, и на телефонные звонки она не отвечает, к женщине прибежали подруги. Александра лежала в своей комнате. Она была в том самом халатике, в каком встретила Инну. Женщина не шевелилась, смотрела в одну точку, и перепуганная Мария хотела вызвать «скорую помощь».
— Постой, ты забыла, что я сама врач, — остановила ее Людмила, — Ну что сейчас фельдшер сделает, когда приедет? Или снотворное уколет, или предложит в психушку собираться.
— Но ведь так ее оставлять нельзя, — твердила Мария, растирая своими теплыми пальцами ледяные руки подруги.
— А никто и не говорит, что мы сейчас может уйти и Шурку так оставить. Вот что, дорогая, я сейчас с ней побуду, а ты давай рысью к себе, набери еды какой-нибудь, но и что у тебя там есть в запасах… Коньячок… ну, что угодно сойдет.
— Поняла, — шепнула Мария.
Через полчаса подруги едва ли не силой усадили Александру за стол, разлили коньяк и заставили женщину выпить, а потом немного поесть. И настал момент, когда Александру вроде бы отпустило. Она заплакала, прижавшись к плечу Людмилы. А та накинула ей на плечи край своего большого пухового платка, и стала тихонько покачиваться, будто малыша баюкала.
— Все образуется, — повторяла Мария, — Главное – все живы, а остальное уладится, точно я вам говорю.
Потянулись месяцы. Окольными путями, через едва знакомых людей Александра узнала, что дочь живет на съемной квартире и вроде бы не бедствует. Как ни странно, после этого женщине стало легче. Не в том плане, что она больше не беспокоилась за Инну. Просто Александра – может быть впервые за всю свою жизнь — смогла расслабиться. Впервые теперь она отвечала только за себя саму, и распоряжалась свободным временем.
Она, не торопясь, испытывая странное удовольствие, сделала генеральную уборку. Никто больше не будет швырять где попало вещи и оставлять полную раковину грязной посуды. Теперь дома будет чисто и свежо – Александра любила, чтобы форточки всегда были приоткрыты.
Можно не заботиться про обед, пришла с работы – пожарила себе пару картошек, заварила чай – и сыта. Можно лечь с книжкой и не думать, что ты кому-то что-то должна сделать. Никогда она не испытывала такой свободы, разве только в далеком детстве.
Александра только начала привыкать к новой жизни, вошла во вкус, когда однажды под вечер раздался звонок. Женщина пошла открывать и была поражена, увидев на пороге Инну. В незнакомой куртке, похудевшая, за это короткое время дочь будто повзрослела на несколько лет. Но глаза Александры были прикованы к младенцу в розовом одеяльце на руках Инны.
— Что случилось? — невольно вскрикнула Александра.
Единственное, что ей пришло в этот момент в голову – дочь выгнали, ей некуда пойти с новорожденной девочкой, и она вернулась домой. Но где вещи? Может, остались внизу, в машине, надо помочь принести… Меньше всего Инна походила на счастливую молодую женщину, которая зашла в гости навестить мать.
— Проходи скорее, — торопила дочку Александра, — Раздевайся…
— Да нет, я на минуточку, — в голосе Инны не было не то, что нежности, даже каких-то теплых ноток, показывающих, что она пришла к родному человеку.
— Почему на минутку? Да что стряслось? — торопливо допытывалась Александра.
— Вот, держи, — Инна сунула матери младенца, — Это моя дочка, зовут ее Викторией. Держи, а мне пока кое-что надо взять…
Она быстро прошла в свою комнату, начала складывать в пакет оставшиеся вещи.
— Ты опять уходишь? — Александра покачивала внучку. Руки будто сами вспомнили, как это надо делать.
Инна кивнула, сосредоточенная на том, чтобы ничего не забыть. Наконец, сборы были закончены.
— Там, в прихожей, я сумку оставила. Вика ест смесь, пару баночек я привезла. Почитай, там инструкция написана, как готовить… Все, я уезжаю…
— Куда? — ахнула мать. Только сейчас до нее начало доходить, что происходит.
Инна улыбнулась, но странной была эта улыбка:
— Это же ты просила меня не делать аборт, а рожать? Говорила, что поможешь воспитывать? Ну вот — Вика твоя. Вперед и с песней.
— Но как же ты ее можешь бросить? Такую маленькую? Куда ты собралась?
— А вот уж в чем я тебе отчитываться не обязана.
— Да, — с горечью сказала Александра, — Бывает, женщина – мать, а бывает… Сама закончи, в рифму. Видно, я вырастила последний вариант.
— Что ж, — не стала спорить Инна, — Вырастила, так теперь расплачивайся.
Оставшись одна, нет, теперь уже не одна, а с Викой, Александра схватилась за телефон:
— Маша, бери Люду, и скорее ко мне…
Голос Марии еще клокотал в трубке, но девочка закопошилась в пеленках, и Александра забыла про все на свете. Она едва успела накормить малышку, как примчались встревоженные подруги. От такого «сюрприза» и эти, многое повидавшие женщины, на какое-то время потеряли дар речи. Вика, поев, сладко заснула на диване, а они сидели и молчали. Но это продолжалось недолго.
— У врачихи в нашей поликлинике год назад дочка родила, — шепотом, чтобы не разбудить младенца, начала Людмила.
— Так что? — не поняла Александра. Она решила, что подружка хочет рассказать ей сходную историю, и убедить, что все не так страшно.
Но Людмила думала о другом:
— Год назад. Недавно она спрашивала – не нужны ли кому детские вещи. Внучка из всего выросла. Отдаст бесплатно. Коляску и кроватку можно взять с рук, бэушные, это недорого… Шурка, ты даже не думай об этом, я куплю…
У Александры даже слезы за глаза навернулись. Она знала, что каждая из них встанет за подружек горой, но помощь в такую минуту ее особенно тронуло.
— Твоя Лина уж точно такого не учудит, — сказала она Марии.
— Линка тоже не ангел, это она только в последнее время за ум взялась, и то сглазить боюсь, — Мария посмотрела на малышку, и невольно на ее лице появилась нежная улыбка, — Значит, Вика? А она крещеная?
— О чем ты говоришь? Я полчаса назад узнала о ее существовании… Не знаю даже, когда у моей внучки день рождения!
— Я сегодня позвоню Лине, пусть будет крестной матерью. Дочки у нас с тобой такие, что мамы обязательно нужно две – основная и запасная. А документы на девочку ты все-таки с Инки стребуй…Если тебе Вику растить, без них не обойдись. Свидетельство о рождении там, и прочее… Куда, интересно, она уехать надумала?
— А Бог ее знает, девочки, — с горечью сказала Александра, — Значит, вы думаете, ничего страшного, что мне на старости лет младенца подкинули?
— Старость отменяется, — Мария глубоко вздохнула, точно ей прямо сейчас предстояло взяться за нелегкую работу, и поднялась, — Людка, пошли!
— Куда вы? — всполошилась Александра.
— Какая там, говоришь, смесь? Давай сюда банку… Сейчас все принесем.
Через час подруги вернулись.
— Это на первое время, — Мария разгружала тяжелые сумки,— Я тут бязь принесла, у меня еще с доперестроечных времен лежит. Только на пеленках сэкономить можно, сами раскроим и подошьем….Еще одна соседка вещичками поделилась. Крестины на следующей неделе закажем, Линка обещала приехать.
Людмила выкладывала на стол бутылочки, баночки, коробки — еду и все прочее, нужное малышке. Александре даже дышать стало легче — она лишний раз поняла, что вместе они справятся, с чем угодно.
За эту неделю, что прошла до крестин, она успела привыкнуть к девочке. Вика оказалась, как теперь нередко говорят, «подарочным» вариантом младенца. Она плакала редко, и только, если была голодна или требовалось сменить пеленку. Может, она родилась такой тихой, а может, ее так приучила Инна. Малышка словно бы не рассчитывала, что ее возьмут на руки, и глаза у нее казались взрослыми и печальными. Что поделаешь – нежеланный ребенок для собственной матери. Наверное, девочка каким-то чутьем это поняла.
Но для Александры она стала светом в окошке, да и ее подружки привязались к Вике, как к родной. Если бабушке нужно было уйти куда-нибудь, она договаривалась с Людой или Машей, чтобы те присмотрели за девочкой.
Говорят, что только чужие дети растут быстро. Но Вика и Александра настолько пришлись по сердцу друг другу, что годы и вправду летели незаметно.
Инна не давала о себе знать. Может быть, Александра прежде мучилась бы из-за этого, но сейчас ей было не до непутевой девчонки. Всю свою любовь она отдала Вике, раз собственной дочери она оказалась не нужна.
Училась девочка хорошо, «тройки» были для нее редкостью. На родительских собраниях классная руководительница неизменно говорила о Виктории добрые слова. И Александра думала, что Бог наградил ее такой внучкой за все то тяжелое, что ей пришлось перенести в жизни.
Вика уже заканчивала одиннадцатый класс, когда позвонила Инна. Александра даже не узнала ее голос по телефону. Говорили они как едва знакомые люди. Инна сказала, что в ближайшее время зайдет. Александра хотела спросить – зачем, но дочь уже положила трубку.
Надо было как-то подготовить Вику, которая привыкла считать, что бабушка – единственный родной для нее человек.
Тем же вечером, Александра пришла к девушке, когда та уже ложилась спать, присела на край постели и, едва ли не впервые в жизни, стала рассказывать той про мать. Прежде обе будто подсознательно избегали этой темы. Александра говорила осторожно, стараясь вспомнить о дочери что-то хорошее. Например, как та в детстве заступалась за нее перед отцом.
— Бабушка, но она же ни разу обо мне не вспомнила, — тихо сказала Вика, — Ни тогда, когда я так тяжело заболела пневмонией. Ни тогда, когда у нас с тобой не было ни копейки денег, помнишь? У тебя украли все получку…Тетя Люда нас выручила, тетя Маша разной еды принесла. А эта…которая считается моей мамой, даже ни разу не позвонила, чтобы просто спросить — дочка, ты жива?
Александра вздохнула:
— Я же не прошу тебя ее полюбить. Просто познакомьтесь друг с другом. Мало ли что случится. Вдруг в какую-то минуту тебе понадобится ее помощь. Я ведь не вечная…
Вика крепко обняла бабушку и прижалась к ней. Ничего страшнее она себе в жизни не представляла, чем потерять Александру.
В ближайшую субботу Инна и вправду пришла к ним в гости. Александра снова долго не могла узнать дочь. Инна была еще молода, но незнакомое матери, жесткое, даже вызывающее выражение лица — делало ее старше. На этот раз женщина не торопилась. Она принесла бутылку хорошего шампанского, сладости, фрукты. Дочери – ничего. Александра стояла в дверях комнаты, смотрела, как они встретились – Инна и Вика.
Девушка стесненно поздоровалась, видно было, что она воспринимает мать, как совершенно чужого человека. Инна же разговаривала с дочерью оживленно, но чувствовалось, что это – игра на публику. Инна хочет понравиться Вике, но у нее это не получается.
Александра накрыла на стол, позвала всех пить чай. Вика забилась в уголок дивана и не проронила ни слова. Не соблазнилась красивыми пирожными, которые привезла мать. Сидела и молчала, а потом сказала, что пойдет к себе делать уроки. Задали очень много, нельзя тратить время зря.
Когда девушка вышла, Инна спросила мать:
— Твоя работа? Ты ее против меня настроила?
— А надо было? — не выдержала Александра, — Она не захотела с тобой говорить потому, что ты первый раз пришла к ней, спустя столько лет. Жили мы с ней без тебя, были у нас свои беды, свои радости – тебя же это не волновало? Девочка даже в лицо тебя не знает. Чего ты от нее ожидала? Какой любви?
— Мать, как ни крути, все равно одна, — Инна хлопнула ладонью по столу, — И мне свою собственную жизнь надо было устраивать или нет? Разве это хорошо было бы, если б видела она меня все время плачущую, несчастную? Или вот такую как ты, которая ничего в жизни не добилась?
— А чего добилась ты? — голос Александры звучал устало, — Поделись… Давно мы уже ничего о тебе не слышали.
— Ну, я, — Инна запнулась, а потом сказала с вызовом, — Олег все-таки ушел ко мне. Бросил свою мадам, несмотря на все ее богатства…
— Надо же, — Александра сказала это, потому что надо было что-то сказать, на самом же деле ей было все равно, — Как же это тебе удалось?
— А я ему родила еще двух мальчишек, младшие у меня – погодки. Олег всегда хотел сына, а тут мечта сбылась в двойном размере. И я позаботилась, чтобы его мадам об этом узнала. После этого ей ничего не оставалось, как дать ему развод. Правда, он мало что получил при разделе имущества. Ну как мало… Для тебя это были бы большие деньги. Но по сравнению с тем, что он имел раньше – слезы. Так что пришлось ему начинать все с нуля, и мы не сразу переехали в новую квартиру… Теперь потихоньку все становится на свои места.
— И ты решила посмотреть на Вику? А Олег твой помнит, что у него есть не только сыновья, но еще и дочь?
— Олег зарабатывает деньги, мама! Детьми занимаюсь я. И это у вашего поколения вся эта сентиментальность в крови. Нам главное, чтобы дети были здоровы и обеспечены. Но уж не знаю, как Вика будет устраиваться в жизни. Ты ее вырастила такой тихоней, такой забитой серой мышкой, что, наверное, придется какому-нибудь психологу все это разгребать.
— Подожди ты с психологом, — Александре пришла в голову неожиданная мысль, — Вика вот-вот школу закончит. Учится она хорошо, но сейчас за все платить надо. Может, подстрахуешь дочку, если что, оплатишь ей учебу...
Инна сразу замолчала. Александра поставила себя на ее место. Если бы она явилась к дочери после такого долгого
отсутствия, то чувствовала бы себя безмерно виноватой, сделала бы для Вики все, что смогла. Последнюю рубашку сняла бы.
— Посмотрим, — сухо сказала Инна, и мать поняла, что она ограничится одним этим словом.
Александре вспомнился случай, когда в их же подъезде сосед-алкоголик, который давным-давно ушел из семьи, вдруг тоже решил навестить дочку. Нине уже исполнилось восемнадцать лет, и бывшая жена упрекнула:
— Что ж ты, Сережа, явился с пустыми руками? Хоть бы золотую цепочку дочке купил.
— Это ж сколько бутылок мне нужно не допить! — искренне ужаснулся Сережа.
Инна, хоть и другого поля ягода, но ее, видимо, тоже пугала перспектива потратиться на Вику. И она не собиралась этого делать.
Когда Инна решила прийти к ним в гости, больше всего Александра боялась, что она решит забрать Вику к себе. Внучка стала для бабушки смыслом жизни. Да и не верила Александра, что Вике будет хорошо у матери. Если бы та хоть изредка вспоминала о дочке…Так ведь нет — вычеркнула Викторию из жизни на долгие годы, и вдруг явилась-не запылилась.
Но, кажется, о том, чтобы перевезти Викторию к себе, Инна даже не думала. После своего неудачного визита она не давала о себе знать несколько недель. Потом она снова, так же, как и в первый раз неожиданно позвонила, и пригласила Вику на свой юбилей. Девушка растерялась и не знала, что ответить.
— Пойди, — шепнула Александра, — Пусть хоть какая-то ниточка отношений у тебя с матерью тянется.
— Ну хорошо, — сказала Вика матери, — Скажите адрес, пожалуйста.
Девушка до сих пор не могла перейти с матерью «на ты». Александра не стала рассказывать подругам об этом юбилее. Мария, может быть, ее бы и поняла, но Людмила точно была бы против. Она считала, что Инну надо вычеркнуть из жизни до тех пор, пока она не явится, чтобы попросить прощения.
В назначенный день Вика надела самое красивое свое платье, купила букет цветов – на дорогой подарок денег у нее не было, а дешевка, она чувствовала, Инну оскорбит — и отправилась.
Александра не ожидала, что внучка вернется так быстро. Но через два часа девушка была уже дома. Заплаканная и как в воду опущенная. В тот день бабушка не стала ее расспрашивать — ясно было, что вечер не задался. А на другой день Вика сама рассказала ей все.
Юбилей праздновали в ресторане. Вика почувствовала себя на этом празднике совершенно лишней. Мать лишь небрежно поздоровалась с ней, и больше не уделяла внимания. Чувствовалось, что ее семья – это муж и сыновья. Они сидели вместе за столом, а Вика — в самом конце зала, вместе с другими гостями. Девушка никого не знала, никто с ней не заговаривал. И когда она тихонько выскользнула из зала — это вряд ли кто-то заметил.
— Ну что ж, так тому и быть, — Александра погладила плачущую девушку по волосам, — Жили мы без нее, без матери твоей, и еще проживем.
— Ты тоже не расстраивайся, — Вика постаралась взять себя в руки, — Я ж у тебя как дочка, правда? Вот выучусь, стану зарабатывать, стану о тебе заботиться по-настоящему…Все, что захочешь, тебе куплю.
(продолжение следует)