Вы можете представить, что приехали в другую страну, встречаете известного поэта, влюбляетесь в него, но есть загвоздка, он не знает русского, а вы английского.
Жизнь Дункан – это жизнь, полная авантюр и приключений. Но то, что ждало ее в взлелеянных мечтах коммунистического рая, не идет ни в какое сравнение с предыдущими десятилетиями.
Айседора была богемным человеком, поэтому в артистической тусовке была своей. Она приехала в Россию по приглашению Луначарского. Здесь она собиралась открыть танцевальную школу для девочек.
Первая встреча с Есениным произошла в студии художника Георгия Якулова, в той самой нехорошей квартире, в которой позже Булгаков поселит свою «нечисть», на Большой Садовой 10
Есенин уже был заранее подготовлен ко встрече с босоногой вакханкой. Оба были особенными. Есенин, как-то незадолго до гибели, назвал себя «Божьей дудкой». Такой же «Божьей дудкой» была и Дункан. Оба не колеблясь жертвовали своим земным благополучием ради искусства.
К этому времени изживший брак с Зинаидой Райх распался, и Есенин чувствовал себя страшно одиноким. Потянулись друг к другу две бездомные души. Каждый из них ценил друг в друге нечто высшее, чем собственно мужское или женское. И с его и с ее стороны в большей степени преобладала любовь к образу, созданному в реальной жизни каждым из них, чем к конкретному человеку.
На вечере у художника Дункан давно уже все ждали. И тут она. С чёрной подводкой на глазах и красной помадой на губах. Ей преподнесли полный стакан водки. Выпив, она прилегла на кушетку и тут ворвался Есенин с воплем: « Где Дункан». Всё. Больше ничего и никто этих двоих не интересовал. Под утро Дункан отправилась домой на Пречистенку. Возле дома на Садовой остановилась пролетка, в которую рядом с Дункан уселся Есенин. С этих пор особняк на Пречистенке стал Есенинским пристанищем. Жизнь Айседоры Дункан была насыщенной и разнообразной до встречи с поэтом Сергеем Есениным, но в России танцовщицу многие воспринимают как бывшую жену Есенина.
Он испытывал удовольствие, гуляя под руку с этой всемирной знаменитостью по московским улицам, появляясь с нею в «Кафе поэтов», на концертах, на театральных премьерах, слыша позади себя многоголосый шепот: «Дункан-Есенин, Есенин-Дункан».
Бывшая гражданская жена поэта Надежда Вольпин вспоминала о ежедневных банкетах на Пречистенке.
В страстную, искреннюю любовь Изадоры я поверила безоглядно. А в чувство к ней Есенина? Сильное сексуальное влечение? Да, возможно. Но любовью его не назовёшь. <…> Если и был он влюблён, то не так в неё, как в весь антураж. <…> Не последним было здесь и то, что Есенин ценил в Изадоре Дункан яркую, сильную личность, —
С Айседорой Есенин был резок и груб, но его грубые выходки по отношению к ней она объясняла лаконично: «Русская любовь!»
Айседоре Есенин напоминал своего погибшего сына Патрика, если бы Патрику суждено вырасти, то он был бы похож на Есенина.
Скоро Айседора поняла, что развернуться в новой стране ей не удастся. Под помещение для обучения детей ей хотели выделить Храм Христа Спасителя. Чудом этого не произошло. Обнищавшие советские граждане приводили детей в школу Айседоры с одной целью - немного подкормить детей.
Смерть матери ускорила отъезд Айседоры. Во избежании проблем с визой Айседора и Сергей поженились, а Айседора получила советское гражданство. По словам секретаря и переводчика Дункан Ильи Шнейдера, накануне церемонии она попросила его немного подправить дату рождения в её паспорте.
Это для Езенин. Мы с ним не чувствуем этих 15 лет разницы (на самом деле — 18 лет разницы. — но она тут написана… и мы завтра дадим паспорта в чужие руки. Ему, может быть, будет неприятно… Паспорт же мне вскоре будет не нужен. Я получу другой, — объясняла Шнейдеру Дункан.
Так их восемнадцатилетняя разница уменьшилась на 3 года.
На следующий день молодожёны отправились в аэропорт — Айседоре предстояли гастроли в Европе. Есенин всюду сопровождал супругу.
Айседора уже раздражала Есенина. Не только своей манящей сексуальностью, но и мещанством. Наблюдавшая их в Берлине Крандиевская - Толстая писала с женской проницательностью:
Порой казалось: пресыщенная, утомленная славой женщина, не воспринимает ли и Россию, и революцию, и любовь Есенина как злой аперитив, как огненную приправу к последнему блюду на жизненном пиру?
Айседора часто ревновала Серёжу. Однажды Есенин сбежал от Айседоры и окопался в пансионе недалеко от Берлина. Однако, Айседора знала, что делать. Она села в машину и за три дня объездила все отели и пансионаты Берлина. Наконец нашла беглецов и ночью с хлыстом, как разъяренная амазонка, ворвалась в тихий семейный пансионатик. Айседора за несколько минут разрушила бюргерский уют столовой. Дункан успела разгромить всю столовую – коллекционные сервизы были разбиты вдребезги, часы сорваны со стены, кружева растерзаны, шашки с бутылками пива выброшены в окно. Потом Айседора двинулась в коридор и вытащила оттуда Есенина, прятавшегося за гардеробом.
Немедленно покиньте этот публичный дом и следуйте за мной, – сказала она по-французски. Есенин,молча,надел цилиндр, накинул крылатку и покорно пошел за разгневанной супругой. Счет за ущерб был огромен. Через два дня Айседора приказала ехать в Париж...
Далее была двухмесячная трезвая поездка в Италию. Есенин и Дункан много спорили о Боге. Дункан соглашалась с большевиками, что Бога нет, Есенин же был с ней категорически не согласен. Тогда она показала на кровать и сказала: «Вот Бог». Он тогда и написал с горечью:
Наша жизнь – простыня да кровать.
Наша жизнь – поцелуй да в омут.
Путешествие не сложилось: за границей общественность воспринимали поэта, как «приложение» к известной танцовщице. Сам поэт описывал другу Мариенгофу в письмах, как «изодрал на мелкие куски газету и долго не мог успокоиться», потому что в каждой газете была его «физиономия» и ниже приписка:
«Есенин, русский мужик, муж знаменитой, несравненной, очаровательной танцовщицы Айседоры Дункан, бессмертный танец которой…».
Во время заграничных путешествий отношения супругов стали стремительно портиться. Причин для этого было слишком много. Есенин сильно скучал по родине.
В архиве исследователей сохранилась записка:
«Milaya Isadora ia ne mogy bolhce hochy domoi Sergei».
Есенин рвался на родину, к привычному общению. Поэт не знал языка. Они привыкли отрывочно общаться. Дункан его страшно ревновала: не отпускала одного на улицу. Его всегда должен был кто-то сопровождать.
В 1923-м, спустя чуть больше года после свадьбы, Дункан-Есенины вернулись в Москву. Айседора надеялась, что в России Сергей изменится и снова полюбит её. Хотя вслух говорила, что «привезла этого ребёнка на его родину», но у неё больше нет сил его терпеть.
Айседора показала поэту мир, оплачивала издание стихов и перевод книги «Исповедь хулигана» на французский язык, её брат устраивал концерты Есенина за границей. Таким образом, Айседора потратила на поэта большую часть денег и делала это абсолютно бескорыстно.
По приезде супруги почти не виделись, и вскоре Айседора вернулась в Париж одна. Ей вслед полетела телеграмма:
«Я люблю другую. Женат. Счастлив. Есенин».
Речь шла о Галине Бениславской женщине, у которой он жил до знакомства с Дункан, и у которой поселился сразу после возвращения на родину.
Любил ли Есенин Айседору?
Мы не узнаем.
Анатолий Мариенгоф, близко наблюдавший их отношения, писал в «Романе без вранья», что Есенин влюбился не в Айседору Дункан, а в её мировую славу, и «мог лечь в её постель, только напившись до умопомрачения». Но вот за несколько дней до смерти, в случайном разговоре с писателем Александром Тарасовым-Родионовым Есенин, будучи нетрезвым, признавался, что «только двух женщин и любил, и второю была Дункан».