Не фуррор и не драма-утопия. Чистых помыслов миг-автономия. На шарнирах подвижны конечности. Вместо лампочки знак бесконечности. Ни конкретики, ни осознания. Меланхолия, негодование. Голос полный лихой интонанции. Смех выходит из мира прострации. Аппетит не приходит по графику. Доверяюсь московскому трафику. И, цепляясь за ноты из плеера, Говорю с собой, чтобы поверила. Скорость тачки не вижу за шорами. Меня слепит цветными приборами. Время кажется погнутым дротиком. Криво бьет, но тяжелым наркотиком. Я пишу себе новые правила. Автономия и созерцание.
Не фуррор и не драма-утопия.
Чистых помыслов миг-автономия.
На шарнирах подвижны конечности.
Вместо лампочки знак бесконечности.
Ни конкретики, ни осознания.
Меланхолия, негодование.
Голос полный лихой интонанции.
Смех выходит из мира прострации.
Аппетит не приходит по графику.
Доверяюсь московскому трафику.
И, цепляясь за ноты из плеера,
Говорю с собой, чтобы поверила.
Скорость тачки не вижу за шорами.
Меня слепит цветными приборами.
Время кажется погнутым дротиком.
Криво бьет, но тяжелым наркотиком.
Я пишу себе новые правила.
Автономия и созерцание.
