А скажите мне, други мои, как так получается? Вот встретишь волшебника (у него даже в удостоверении написано: «Должность по штату – волшебник») – а он, в сущности, и не волшебник вовсе, а торгаш с рынка, который готов любые чудеса на звонкую монету обменять. А порой наоборот. Забредёшь на рынок, походишь по рядам – и вдруг надо же: обычный вроде торговец за прилавком, и товар на прилавке самый обычный, а ощущение такое, будто с волшебником встретился… Наверное, тут дело не в должности, а в человеке… Нет, не наверное, а совершенно точно. Старик абхаз, что торговал апельсинами под чинарой, наверное, родился вместе с ней. Он был так же могуч, но кожа уже скукожилась, и только глаза блестели молодыми листьями. Старик брал апельсин… Нет, не апельсин – маленькое солнце. Подбрасывал, ловил в сухие ладони, молчал и весело смотрел на меня. Унося с рынка пакет, переполненный солнцами, я обернулся – старик кивал, улыбался, и подбрасывал вверх еще одно маленькое солнце… (с) P.S. В общем, друзья
А скажите мне, други мои, как так получается?
Вот встретишь волшебника (у него даже в удостоверении написано: «Должность по штату – волшебник») – а он, в сущности, и не волшебник вовсе, а торгаш с рынка, который готов любые чудеса на звонкую монету обменять.
А порой наоборот. Забредёшь на рынок, походишь по рядам – и вдруг надо же: обычный вроде торговец за прилавком, и товар на прилавке самый обычный, а ощущение такое, будто с волшебником встретился…
Наверное, тут дело не в должности, а в человеке…
Нет, не наверное, а совершенно точно.
Старик абхаз,
что торговал апельсинами
под чинарой,
наверное, родился вместе с ней.
Он был так же могуч,
но кожа уже скукожилась,
и только глаза
блестели
молодыми листьями.
Старик брал апельсин…
Нет, не апельсин – маленькое солнце.
Подбрасывал,
ловил в сухие ладони,
молчал и весело смотрел на меня.
Унося с рынка пакет,
переполненный
солнцами,
я обернулся –
старик кивал,
улыбался,
и подбрасывал вверх
еще одно
маленькое солнце…
(с)