В каждой новой стране первые дни тратишь на то, чтобы выучить новые привычки, новые правила именно этого места. Я уже давно усвоила, что в каждом месте не будет так, как в предыдущем. Даже, если кажется, что они очень похожи – точно не будет. За первые дни в Никарагуа привыкла, что: интернет надо ловить на тропинке, между пёсьей какашкой и сухим папайевым листом, присев на корточки и подняв руку на тридцать пять градусов; из кровати перед сном нужно вытряхивать комаров, тараканов, скорпионов и во время сна закрываться сеточкой; стирать можно только с девяти утра до четырёх дня, иначе насосу не хватит солнечной энергии и он не сможет качать воду; кошке Катушке становится грустно и голодно примерно в пять утра, поэтому она залезает на изгородь, орёт и шуршит хвостом в окно спальни, надо встать и дать ей еды; если положить в кофе две чайных ложки порошкового молока, то получается даже почти вкусно, а если положить три, то никуда не годится; пока едем последние десять километров до клиники, машина может четыре раза остановиться, чтобы упавшую ветку разрубить мачете и освободить путь; камеры нужно на ночь заворачивать в простыни и прятать в пластиковый ящик с крышкой, иначе аккумуляторы окислятся от влажности. Привыкаю дальше. Уже сейчас понимаю, что до привыкания местных далеко. Пока ехали, рубили ветки и снова ехали, Орландо спросил водителя, дона Диего: — Когда же сюда дорогу сделают, слышно что про это? — Слышно. Никогда не сделают. Сюда же никому не надо, только нам. И, помолчав, добавил: — Мы привыкли, что про нас никто не знает. Мы тут есть, а никто не знает.