Эта семейка была известна всему детскому саду: от кастелянши, до сторожихи бабы Тони. Потому что на слуху. Заставить их оплатить квитанцию - ежемесячный квест. Даже имея все возможные льготы, сад дети посещают "в долг". Мама, папа и двое детишек. Папа - неопрятный грузный тип, зимой и летом ходил в одном и том же засалённом драповом пальто. Зимой к нему добавлял клетчатый шарф и шапку-ушанку. Может, поэтому он всегда сильно потел, если представить к этому ещё запах изо рта, то понятно, что бедным воспитателям разговаривать с ним приходилось на значительном расстоянии. А разговаривать приходилось подолгу. Измаилов брал квитанции, но не оплачивал их. "Забыл". "Потерял, новую выпишите". "Вы мне ее не давали". "Сберкасса закрылась, не успел".
Как-то воспитатель отказалась принимать детей в группу без оплаты. Горе-папаша просто сбежал, якобы оплачивать, и до вечера трубку не брал. За детьми вечером пришла его жена, и извиняющимся тоном, теребя край старушачьего платка у Риты на голове, объясняла, что квитанции у мужа, и он, вот прямо завтра оплаченные принесет.
Супруга его была на его фоне каким-то застиранным пятном. Изможденная какая-то. Прикрываясь всегда распущеными нечесаными волосами, проскальзывала мимо нас тенью, не поднимая глаз. Только бормотнет: "здравствуйте-до свидания", и все на этом. Дети - Ваня и Рита - близнецы. Им было по 6 лет. Выпускная группа. Но на свой возраст они совсем не выглядели. Худенькие, прямо щупленькие. У мальчика явное отставание в развитии, мне кажется, там была алалия: он повторял некоторые фразы как магнитофон, не понимая смысла, но точно копируя интонацию. Говорил неразборчиво: "каша во рту", девочка была более сообразительная, но тоже очень зажатая, зашуганная.
Наш сад располагался в глубине спального района, в трех километрах от ближайшей станции метро. Чуть позже я работала в другом саду, в центре города, и могу сказать, что контингент существенно отличается. Неблагополучных семей в спальном районе много.
Дети ходили в стираных-перестиранных тряпках. И вот, во время игры кто-то потянул Риту за рукав, и он остался в руках. Это было ожидаемо: футболка еще до этого по шву начинала расходиться. Но Рита так искренне разрыдалась, что я растерялась, не зная, как её успокоить. Воспитатель продолжала заниматься своими делами. Писала что-то в журнале, не обращая внимания на слезы. И тут меня осенило. Мамина тетя прислала из Германии посылку с детскими вещами. Кое-какие вещи моим детям не подошли, размер не тот. И честно говоря, я собиралась их продать, новые колготки и рубашечки, несколько платьев, все с бирками. Лежал этот пакет у меня уже неделю. Я подозвала девочку, обняла её и пообещала завтра обязательно принести ей красивые наряды. Она успокоилась, заулыбалась и побежала играть как ни в чем не бывало.
После полдника я сидела в тесном ребячьем кружке и читала сказку. Вообще, гора посуды с полдника дожидалась в мойке, но воспитатель застряла в раздевалке. Оттуда долетали обрывки разговора на повышенных тонах:
"Безобразие...ущерб нанесли...не следите за детьми!"...Это возмущался Измаилов. Вспотел окончательно и побежал жаловаться заведующей.
На следующий день я принесла Рите обещанные обновки. Это было удивительно, но ей подошло абсолютно все. Она надела новые колготки, трикотажное платьице, и крутилась счастливая, перед зеркалом, в парикмахерском уголке. Она подходила к другим девочкам, показывала на себя пальчиком и все спрашивала: "Красивая я? Красивая?". Для 6 лет немного странное поведение. Чистый наивный ребёнок, рождённый...для чего? Кому? Если для счастья, то что-то пошло не так. Я помню, как Ваня втихаря вымыл голову под краном в туалете. Хозяйственным мылом. Холодной водой. Не смыл до конца, и я сразу поняла, чем мылся. Это он сделал потому, что воспитатель постоянно кричала на него, что он грязный и вшивый. Она оправдывалась, тётка Наталья, что если эти дети не нужны собственным родителям, то и она с ними возиться не собирается. Рисовать, лепить, клеить дети не умеют. Цветную бумагу впервые увидели тоже только в садике, а здесь не частный детсад, а государственный, и, к тому же, обычный, не коррекционный.
Измаилов забирал близнецов в 17 часов, потому что Риту нужно было вести к врачу. Я как раз в раздевалке собиралась домой. Улыбнувшись своим привычным оскалом пьяного крокодила, Измаилов кивнул на пакет с новыми Ритиными вещами. "Че, - разулыбался Крокодил, - Совесть замучила, да? Что не уследили как одёжку рвут на ребёнке? Ну искупили вину, искупили, че. Спасибо".
У меня, наверное, такое отвращение на лице читалось, что он погасил улыбочку и полез в шкаф. А я, не прощаясь с детьми, которые радостно щебетали вслед, ушла домой.
Утром в группе меня встретил Ванечка. Побежал ко мне и обвил руками за шею. Наталья, воспитатель, презрительно скривилась:
- Что, хорошей быть хотела? Вещи принесла? А я типа мегера получаюсь теперь? Ору только на них, да?
- Да, вот так получается, - согласилась я.
До конца дня мы друг другу больше ни слова не сказали.