- Не хочу идти домой, - сказала Анна. – Сейчас папа снова будет говорить мне, что я никчемная дочь.
- Анют, ну не может же родной отец так говорить своей дочке. Ты не напиваешься, даже не куришь, учишься на бюджете. Ну а если будет ругать, что посуду не помыла или полы, то просто скажи «сейчас сделаю» и сделай.
- Ты не понимаешь, Андрей. Он будет выговаривать сначала за одно, потом за другое, потом за третье. Ему вообще всё равно из-за чего устроить скандал.
- Ну а мама? Она не заступится за тебя?
- При нем она велит мне молчать, она скажет «Аня, рот закрой и глаза в пол, не раздражай отца, ты видишь, что он заведен». Ей важно сохранять видимость мира.
- Когда-нибудь ты найдешь работу и съедешь из этого дома. Просто потерпи.
- Поскорее бы.
В дождливый осенний вечер, когда улицы города казались унылыми и холодными, а в лужах отражались желтые глаза фонарей, Анна прощалась со своим парнем у подъезда. Они разговаривали недолго, и слова прощания звучали скомканно, оба понимали, что эта встреча, возможно, последняя. Парень улетал в другой город, начиная новую главу своей жизни, и Анна понимала, что им уже нечего друг другу сказать. Они просто разошлись, чувствуя тяжесть невысказанных слов.
Анна открыла дверь своим ключом. Она старалась не поднимать шума, но ее отец, высокий и строгий мужчина, который всегда имел свои собственные извращенные моральные устои и нормы, выразил свою недовольство. Он увидел в дочери не то, что хотел увидеть. "Ты выглядишь как падшая женщина, – сурово сказал отец, глядя на ее наряд, – шляешься до темна. Восемнадцать лет, а ума всё нет! Принесешь в подоле – выгоню на мороз в чем мать родила".
Анна никак не могла привыкнуть к оскорблениям, хоть и слышала их едва ли не каждый день. Ведь она не была маргинальной личностью и совершенно не понимала, почему папа так реагирует на нее. Она пыталась объяснить отцу, что ничего такого со своим парнем она не делает. Ей было стыдно оправдываться. Не кричать же отцу, что в ее постели ещё не было мужчины. Она боролась за свое право на свободу выбора, на право быть самой собой. Но слова и разъяснения не доходили до отца. Его язык источал яд. Грязные слова сыпались изо рта, наполняя сердце Ани горечью и чувством беспомощности перед несправедливыми обвинениями.
И в телефоне она увидела сообщение от подруги с предложением принять её в гости, Аня не раздумывая согласилась.
На следующий день Катя, её подруга детства, появилась на пороге. Излучая веселье, Катя, впорхнула в квартиру Ани. Вечная хохотушка, она не брезговала бутылочкой другой пенного напитка по вечерам и чем-то покрепче в компании. Партнеров меняла, как перчатки, пока полгода не встретила вышедшего из мест не столь отдаленных человека с морем нерешенных проблем и зависимостей. Кате только исполнилось семнадцать, но она уже была беременна и свадьба с тем самым персонажем была не за горами.
Аня малодушно радовалась в душе. Нет, не тому, что у Кати в жизни происходила белиберда. Аня мечтала, что отец наконец увидит разницу между пропащей девушкой и своей родной дочерью. На беду Анны папа и впрямь обратил на это внимание.
Он радушно встретил Катю, хвалил за ее молодость и мужество.
- Ты молодец, что решилась стать мамой, – сказал он, обнимая Катю. – Важно быть сильной и верной своим убеждениям. А какая красотка! Тебе идет эта миниюбка, ноги выглядят очень стройно! Уже известно кто у тебя родится? Будем надеяться, что дочка и она будет вся в свою модницу-мать.
У Ани просто отвисла челюсть. Её подруга, не получив образования, выходит замуж «по залету» за ненадежного парня, и отец Анны хвалит эту Катю, а не родную дочь?
Желудок девушки скрутило от обиды, ком подступил к горлу, завтрак чуть не вырвался наружу. В последний момент она сдержалась, чтобы не услышать, что-то вроде «а не в подоле ли ты принесла», вместо «дочка, тебе плохо».
Отец долго не отпускал Катю, расспрашивая её о жизни, об увлечениях.
«Почему всё, что мне дорого не интересует тебя, папа?» - спрашивала себя Аня.
- Катенька, ты сама себе делаешь макияж? Молодец! Вот, Анька, учись у подружки!
Тошнота снова подступила. Ведь всего неделю назад он кричал, что его дочь – размалеванная кукла, что так ходят только женщины легкого поведения. Но Катя – другое дело. И самое печальное – беда была не в Кате. Все, кто не был его дочерью, получали комплименты. Даже в детстве он восхищался другими детьми, ставил их ей в пример и только она всегда была хуже других. Он не гнушался даже рукоприкладства. И Аня не понимала, за что. Ведь она не была плохой дочерью, не была плохой девочкой.
- А как дела у твоей старшей сестры, - не оставлял в покое Катю папа.
- Устроилась в такси.
- Ого! Какая молодец! Женщина в такси – это сильно.
От неожиданности Аня даже подавилась воздухом и закашлялась. Ведь всего неделю назад она раздумывала над тем, не устроиться ли ей водителем! И когда отец прознал про эту затею, он верещал, что только падшие женщины работают в этой сфере, а те, кто не идут на это осознанно, пострадают от рук клиентов. Ну а после того, как будут опорочены – единственный путь в жизни останется известно каким.
Аня хотела заплакать. Слезы жгли ей глаза. Но вот чего она не хотела – так это показать слабость перед подругой, ведь ей придется объяснить причину, а главное – перед отцом.
В эту минуту Анна вдруг поняла, что никогда не сможет изменить убеждения своего отца, никогда не станет для него хорошей дочерью. Что бы она ни делала, каких высот бы ни добилась, никогда она не услышит доброго слова в свой адрес от папы. Самого близкого и совершенно чужого ей человека.
- Катя, пойдем, обсудим что хотели, - прервала она диалог подружки с отцом.
Папино лицо исказилось в гримасе злости оттого, что его оборвали на полуслове, но перед Катей он продолжал казаться милым.
- Да-да, идите, девочки.
Как только подружки вошли в Анину комнату, как только за ними закрылась дверь, Аня сросила со всей серьезностью:
- Твоя сестра и правда сейчас таксует?
-Ну да.
- И как? Не обижают её клиенты.
- Всякое бывает, хочешь, дам ее номер, спросишь сама?
- Давай, - ответила Аня.
Она уже решила, что во что бы то ни стала съедет из квартиры, где вечно была нелюбимой дочерью. Устроится на работу, снимет квартиру и съедет из отчего дома.
Начнет новую жизнь, где утро будет начинаться не с ворчания папы и его упреков, а с улыбки самого родного человека. Своей улыбки в зеркале.