В своей первой статье я упомянул, что мое прикосновение к необычной реальности, или, если быть более точным (и, кстати, более правдивым) к не этой реальности, в которой мы вот прямо здесь и сейчас, состоялось очень давно. Я был юн и очень романтичен. Зачитывался фантастической литературой, уходил в предлагаемый сюрреализм в искусстве – в общем, любил необычность, тянулся к необычности. И когда мне довелось читать книгу Виктора Пелевина Generation П, я очень серьезно задумался. Вот человек подробно описывает мир, который столь необычен и необъясним, что вряд ли что в нашей жизни может сравниться с ним. Сколько мне приходилось читать про то, что в мир этот уходят шаманы и видят то, что обычному человеку увидеть не дано. И пригласительный билет в этот мир доступен всем – достаточно лишь в определенное время года пойти в лес… И тогда мне неудержимо захотелось попробовать, очень осторожно, очень осмотрительно, если не нырнуть в загадочное пространство, то хотя бы подползти к его границе, попытаться заглянуть через эту границу, в надежде, что она прозрачна. Я боялся, чего уж тут.
Я начал собирать любую информацию, которая на то период, в отсутствии у меня интернета, была крайне скудна. Научился читать между строк и выделять нужную информацию. Первое, что оказалось для меня полезным в этой информации, то, что мухомор красный не так уж и ядовит, как я думал. Мало того, выходило по всему, что он совсем не ядовит, если его конечно не жрать специально с целью самоубийства, да и то, с маловероятным успехом. Я продвигался в сторону границы «запретного» мира, хотя пока и теоретически.
Все оказалось просто – набрал, насушил – готово! Составляющих веществ всего три в свежем, при сушке остается две… Для меня все понятно – пора в лес.
В нашем городе (позабыл его название) лес паршивый, сырой, гнилой, заросший и очень маленький. Начинается в символичном месте – за городским кладбищем. Город большой, кладбище огромное. Проходившему по нему мне подумалось, интересно, а сколько покойников, мирно лежащих здесь под землей, пробовали мухоморы? Странная мысль, не правда ли? Предлагаю запомнить ее, мне еще придется вернуться к ней.
Лес небольшой, в основном ольха, березы и осины. Не мухоморовый лес. Но ведь много-то мне и не нужно – хотя бы с десяток найти – достаточно, чтобы прикоснуться. Ходил в этот лес неделю – как раз грибная пора – десятка три-четыре нашел, высушил…
Пробовал очень осторожно – тема-то непознанная. Первый раз всего с половинку грамма – кусочек, не всяк его и увидит. Сижу, жду, надеюсь. Надумываю, конечно. Да нету ничего, чего уж там! Грамм – тоже ничего. Чтобы отделить надуманное от реального даже придумал специальный тест: если сомневаешься, есть ли изменение сознания или нет его, значит нет и точка. Когда шандарахнет – не до сомнений будет. Граммы увеличивались, и вместе с граммами увеличивалось непонимание, как же так, ведь в сыром виде употребляемое мною количество – это несколько целых среднего размера мухоморов, а мне ничего!
И вот так, постепенно, желая осторожно и незаметно подползти к границе иного мира, я вдруг внезапно и неожиданно провалился в него и кубарем, с какой-то горы покатился в его пространство – вернее не покатился, а полетел!
Я очень хорошо помню этот момент, хотя это и было очень много лет назад. После обеда (закончившегося употреблением желто-красной трухи в количестве гораздо большем, чем было ранее), я сидел дома в кругу семейном и смотрел телевизор. Захотелось спать, причем безудержно. С сонливостью боролся, даже не подозревая о ее природе, но сонливость увеличивалась, и я сдался, решив прилечь. Провалился в сон мгновенно, но спал (как потом вспомнилось) совсем недолго – часа с полтора. Снился очень яркий, неестественно долгий сон про что-то глобальное, с вселенским масштабом важности (теперь не вспомню что). Просыпаюсь в очень необычном состоянии: мир изменился. Я его наблюдаю, этот мир, но я уже не составляю с ним одно целое – он сам по себе (кстати, в нем так же я, которого наблюдаю… Я), а Я сам по себе. Но этот мой тандем с миром, который Я наблюдаю, не просто объект, все гораздо сложнее, я перехожу в него, а он переходит в меня. И это происходит циклически со скоростью моего сердцебиения. То есть частота качаний туда-сюда ощущается и понимается мною именно как моя теперешняя реальность. Все состоит из этой частоты качания. Параметры интересны: качание в сторону мира – это увеличение моего сознания до бесконечности, до размеров больших, чем вся вселенная, а качание в сторону меня – это уменьшение в математическую точку с отсутствием размеров вообще. Отличие от нуля лишь в том, что я понимаю – в этом мире математическая точка существует физически, хоть размеров и не имеет и это существование – я и есть, я, как наблюдатель.
То, что я описываю, должно было бы предполагать, что иного ничего не существует… Не тут-то было! Я прекрасно понимаю, что происходит, где я нахожусь в оставленном мною обычном мире, я боюсь спалиться, выглядев странно, я принимаю меры, чтобы не спалиться, говорю родным, что заспался, пойду прогуляюсь и ухожу из дома. А меня качает все сильнее и сильнее. Пространство наполнено желто-оранжевым цветом (для примера – если снимать красную кожицу со шляпки гриба мухомора, то переход к белому телу будет именно такого цвета и это сравнение единственно возможное, иного нет, сколько красок не подбирай), и бесконечные переходы от бесконечности к материальной точке вспыхивают такими оранжевыми переливами.
Страха или тревоги нет – я спокоен. Природа этого спокойствия непонятна – я просто уверен, ничего страшного со мною не произойдет, потому что… потому что мне это обещано! И это первое откровение, которое мне было дано ТАМ. Но это не правило, это просто знание и знание это абсолютно, как абсолютно вообще всё в этом мире.
И я ухожу из дома, чтобы созерцать это, еще совершенно незнакомое мне пространство, без каких либо помех, и я ухожу из города, чтобы город так же мне не мешал, иду в тот лес, где собирал мухоморы, иду через кладбище, в земле которого несметное полчище покойников, некоторые из которых употребляли мухоморы – вон они, высвечиваются желто-оражевым цветом на фоне всего остального серого пространства.
Кладбище в этом мире огромно, гораздо больше реального, и оно гораздо детальнее, оно представляется не только частью над землей, но и внутренностью своею. Или время в этом новом пространстве идет совсем по-другому, но я иду, иду, иду… через него, а оно все не кончается, путая меня одними и теми же, уже начавшими надоедать, могилами, с одними и теми же надписями и фотографиями, на которых одни и те же мужчины и женщины, с одними и теми же фамилиями и датами жизни и смерти.
Когда я добрался до леса, действие мухомора резко пошло «на нет». Это понимается по накатывающим мощным волнам, уносящим меня от действительности, и возвращающим меня в действительность, которая серостью и убогостью своею, своим холодом и безжизненностью все больше и больше дает о себе знать. Я вернулся.
Стало зябко – осень, я не достаточно тепло одет. Свечерело, иду домой. Тревога от понимания, что мои близкие не могли не заметить моего странного поведения, и мне придется как-то объясняться.
После этого опыта я понял, что моя жизнь расширилась на целый мир, который, как знать, может быть не меньше того, в котором я до сих пор жил.