Снег нападал на подоконник – пушистый, свежий. Катя не удержалась, открыла окно настежь, начала катать снежки и раскладывать их за окном.
- У кого ума хватило комнату выстудить?
Ясно. Явилась «Эта» - зав. отделом. Катю передёргивало от её спесивости.
- Я проветривала.
- У меня теперь снег на столе!
- Это у вас пыль! – не удержалась Катя.
- Неправда. У меня всё всегда в чистоте: стол, одежда и душа!
«Эта» сделала вид, что шутит, подтрунивает, даже растянула уголки губ. Но глаза смотрели холодно. У неё получалось и убийственно шутить, и омерзительно молчать. Она молчала, а Катя слышала:
- Я говорила, что вас не надо брать на работу. Вы, девушка, ничего не умеете. Хотя нет, вы умеете носить маленькие юбочки, делать бровки домиком, губки – бантиком и жалобно смотреть. И это всё!
Хуже всего - Катя действительно мало что умела. Вроде, хорошо училась в архитектурной академии, любила профессию, но практика оказалась далека от мечты. Задания, которые начальница поручала Кате, были мелкими и однотипными. Она чертила отдельные узлы, вырисовывала какие-то шпингалеты, а ещё носила бумажную документацию в другие отделы. Хотелось уволиться, но было неудобно перед дядей Гришей, маминым братом, который пристроил её сюда какими-то сложными путями.
- До конца года, - ставила себе сроки Катя. – А потом адью!
Она уселась за стол, открыла программу и принялась за работу. Спустя пару минут появились остальные коллеги. Всего в отделе было пять архитекторов. Из близких Кате по возрасту только одна - Марина Пятерникова. По крайней мере, было с кем поболтать в обеденный перерыв.
- Чего смурная? Опять поцапались? – спросила тихонько Марина, выкладывая из сумочки зеркальце, расчёску и конфетки. – Угощайся.
- Спасибо, - Катя взяла конфетку, сунула в рот. – Как обычно. Клюнула и сидит довольная.
- Это она тебе за племянницу мстит, - шепнула Марина. – Ладно, в обед почирикаем. А то сейчас получим.
В отделе, действительно, поддерживалась строгая дисциплина. Работали в тишине, до перерыва всяких «бабских» пересудов не допускалось. Это единственное, что Катя ставила «Этой» в заслугу.
На обед ходили, в основном, в «Вилку-ложку». Кто побогаче или рангом повыше, позволяли себе пироговую.
- Так вот, - продолжала Марина, когда они с Катей заняли очередь с подносами, - у нашей мадам своей семьи нет. Ты в курсе? А зато есть сеструха с непростой судьбой. Там и наркотики, и чуть ли не воровство. И её дочка, племянница, значит, нашей мадам. Которую она почти сама вырастила, выучила и надеялась сюда пристроить. А тут ты!
- Я сюда не рвалась. Меня ведь тоже… пристроили.
- Это понятно! К нам просто так не попадёшь. Я три года после академии заявки подавала. Мы же крутые, ты в курсе?
Конечно, Катя знала, что архитектурное бюро «Столпников и К», несмотря на невеликие размеры, было топовым. Но не задумывалась, что люди могут стремиться попасть сюда на работу, лелеять мечту.
- Короче, раз ты заняла место, мадам в ярости. Ты заметила, она тебе нормальной работы не даёт?
О да, Катя заметила!
- И не даст! Она и цепляется к тебе, чтобы ты сама уволилась. Поняла? Мне борщ, пожалуйста, и вот этот салатик!
После обеда Кате было, о чём подумать. Сначала она решила немедленно подать заявление об уходе. Нечего занимать чужое место! Потом чуть остыла и подумала: а почему чужое? У неё столько же прав работать здесь, сколько и у племянницы! Другое дело, что работу она представляла несколько по-другому. Жаркие брифинги, споры о концепции будущего строительства. Полёт фантазии и командный дух! Она была готова уйти с головой в проект, работать до ночи, до утра! А тут… На работу – вяло – к одиннадцати, обед ровно в два, в пять в помещении уже никого. Скука смертная! До конца года? Нет! До Нового года! Всего лишь два месяца – и пусть племянница перечертит все шпингалеты мира!
Катя даже хотела поставить «Эту» в известность о своих планах, но передумала.
Принятое решение странным образом облегчило жизнь. Стало проще переносить подколки начальницы. Катя настолько расслабилась, что однажды попросила:
- Наталья Александровна, поручите мне что-нибудь посерьёзнее!
«Эта» сняла очки, театрально, играя лицом заботу подняла на неё глаза, вздохнула. Катя поняла, что услышит:
- Девяносто пять процентов архитекторов, которые закончили институт, не понимают своей профессии. К сожалению, это факт. У нас целый штат высококвалифицированных кадров. Вы хотите, чтобы я забрала работу у них и отдала её вам?
Но заведующая ошарашила её.
- Хорошо, - сказала она. – Детский сад на сто пятьдесят детей. Устраивает масштаб?
Катя разом простила ей всё.
- Да! Спасибо! Конечно!
Она с трудом остановила у себя поток благодарностей. Получила документацию и немедленно кинулась изучать.
- А сроки, Наталья Александровна?
Начальница уже ушла в работу, ответила рассеянно:
- Не спешите особенно.
Следующие две недели прошли, как в лихорадке. Катя работала из дома, в выходные, засиживалась в отделе позже всех. У неё было чувство, что внутри заработал какой-то запасной мотор. Мама даже запереживала, глядя на её ночные бдения над чертежами и расчётами. Но Катю подхватило мощным потоком, швыряло от берега к берегу, временами крутило на месте, иногда возвращало назад, заставляя переделывать, перепридумывать. И наконец, вынесло в спокойные воды. Работа была окончена. Состояние творческого возбуждения, горевшего внутри все эти дни, утихло. Катя проверила перечень документов, выбрала из списка электронной почты адрес отдела и нажала «Отправить».
Была поздняя ночь. Катя уснула мгновенно.
Утром она ждала, когда же заведующая посмотрит работу. До обеда реакции не было, а потом начальница куда-то уехала. Видя, как Катя нервничает, Марина спросила, что случилось.
- Да не переживай! Она же сказала, не к спеху. Радуйся, что проект получила. Мне такого доверия до сих пор не оказано.
Марина намекала, что за Катю и здесь похлопотали. Вообще, её отношение стало заметно прохладнее.
На следующий день Катя решилась спросить о судьбе своего проекта.
- Извините, не смотрела! – сказала начальница. – Да это и не нужно. Этот объект уже построен. Я как-то замоталась, забыла об этом. Вы же знаете, сейчас в приоритете федеральная стройка. Сходите, пожалуйста, к инженерам, поторопите с расчётами. Если готово, принесите на флэшке, что ли.
Не очень понимая, что произошло, Катя взяла со стола свою флэшку и отправилась на второй этаж. Выйдя за дверь, она вдруг почувствовала себя страшно несчастной. Обида накрыла с головой, губы разъехались в плаче. Давясь слезами, Катя выскочила на запасную лестницу, ведущую к пожарному выходу, метнулась вниз, передумала, взбежала наверх, к чердаку, и там, на площадке без света, уже дала себе волю. Ей было жалко себя, своего труда, того энтузиазма и радости, которые она вложила в работу. Она рыдала, ненавидя себя за доверчивость, начальницу – за подлость, весь мир – за несправедливость.
Вдруг дверь, возле которой она предавалась горю, открылась, с улицы, с крыши, шагнул мужчина. Катя и не знала, что дверью кто-то пользуется, тем более, что на крышу здания можно выходить.
- Я думал, показалось, - сказал мужчина. – А это наш новый архитектор переживает! Что случилось?
У Кати гудело в голове, говорить мешали всхлипывания. Она только и смогла, что показать открытую ладонь, на которой лежала флешка, и выдавить:
- Проект!
- Понятно, - сказал мужчина, и было очевидно, что ему ничего не понятно. – Проект сожрал вирус, так?
Катя помотала головой.
- Ладно, - сказала мужчина. – Идёмте-ка посмотрим, что там с проектом.
Он аккуратно взял Катю за локоть, повёл по лестнице, сомневаясь, наверное, что она сама сумеет спуститься. Они вошли в дверь третьего этажа, но повернули направо, к кабинету директора. Катя тут не бывала: принимали её через hr-специалиста, и никакого повода зайти к директору не возникло ни разу. Она знала его по рекламным роликам в сети, и сейчас сомневалась, кто шёл впереди неё: тот, из ролика, был, кажется повыше.
В кабинете директор (или не директор) прошёл за стол, вставил в ноут флэшку, просканировал её и спросил Катю:
- Ну, где проблема?
Катя назвала папку.
Открыв её, директор (а кто ещё?) с минуту изучал содержимое. Брови его задирались всё выше, и даже приоткрылся рот. Наконец, он поднял на Катю глаза.
- Вы заново разработали проект, который мы уже построили. Зачем? – в его голосе слышалось не просто удивление, в нём была безмерная жалость.
Катю прорвало. Она плюхнулась на стул и, рыдая и размазывая остатки косметики по лицу, рассказала о своей беде. Наконец, плакать стало просто нечем. Мужчина откинулся на спинку своего кресла и молчал.
- Знаете, Екатерина, - сказал он, - давайте-ка я отвезу вас домой. Вам надо немного придти в себя. Договорились?
Катя вяло кивнула. Ей было сейчас всё равно. Они вышли из кабинета и опять пошли по запасной лестнице, на этот раз, вниз. Катя была благодарна, что ей не надо показываться в отделе с зарёванной физиономией, но выйдя во двор, вспомнила про оставленные вещи.
- Моя куртка! – она выглядела, наверное, так жалко, что мужчина вздохнул, открыл дверь машины, усадил её в салон и ушёл внутрь здания.
Вернулся он с Катиными курткой и сумкой.
- Где вы живёте? – спросил он и удивился, когда она назвала адрес. – Не близко!
Он завёл мотор, включил печку. Катя быстро согревалась и успокаивалась. Ей хотелось рассмотреть мужчину получше. Пялиться было неудобно, и она бросала взгляды как бы невзначай. Он заметил, улыбнулся. Катя смутилась и выпалила:
- Извините, а вы директор?
Он засмеялся:
- Я – «и Ко»!
Она не поняла.
- «И компания»! Столпников – мой партнёр. А я Максим Пузанков. Фамилия у меня неблагозвучная, поэтому я – «и ко».
Катя тоже засмеялась. Тот факт, что рядом с ней не директор, почему-то обрадовал её. Максим Пузанков ей понравился больше, чем парень из ролика. А ещё она приняла важное решение, и почувствовала себя совершенно свободной.
- Знаете, Максим, а я увольняюсь!
Он глянул на неё коротко, доброжелательно, перевёл глаза на дорогу.
- Понимаю, - ответил он. – А я приглашаю вас на работу! У вас талантливый проект, хоть и не нужный здесь никому. Я ведь тоже увольняюсь и открываю своё бюро. С названием только не определился. Поможете?
Она кивнула. Ей вдруг увиделась большая вывеска: «Архитектурное бюро КАМА». Первые буквы имён. Она тряхнула головой. Глупая фантазия, как обычно, завела её в несусветную даль. Хотя «Кама» звучало хорошо.
Он глянул на неё ещё раз. Прямой нос, умные, серые глаза, красивый подбородок.
- Что решили?
- Я согласна, - ответила она.