Мы всегда любим место, где родились. Ну может быть не все, но подавляющее большинство. Таинство рождения связывает нас с местом прихода в этот мир каким-то незримым и непонятным образом. И пусть за долгую жизнь мы переезжаем с места на место, оставляя за собой граффити следов передвижений, место рождения всегда для нас сродни волшебству.
Как Элли в сказке хотела вернуться в свой Техас, так и я отовсюду прилетаю, приезжаю, приплываю в свой Донецк, Донбасс, будто нет ничего на земле вокруг лучше. Есть и намного лучше, знаю. Только как бы это банально не звучало - я люблю свою родину, землю. Это не связано с патриотическими воззваниями сегодняшнего дня. Это просто живет во мне, не нарушая ничьей гармонии. Маленькой девочкой я видела окружающий меня мир в Кутейниково, на улице Осипенко в Калининском районе, позже в районе 20-й школы Донецка, которая сейчас недалеко от моей работы. С 1978 года мой ареал обитания сместился на Заперевальную, где сразу за нашей длинной "китайской" стенкой в двенадцать подъездов тянулись пшеничные поля. Подрастая, мы бегали по ним те самые три школьных километра, которые мне были в то время не по силам. На них, на этих золотистых полях я собрала колоски пшеницы и поставила в вазу в родительском доме. Сменив место жительства на Север, я приезжала в отпуска и радовалась, что те самые колоски все стоят и ждут меня.
А суровый и морозный север северович, приняв меня, тоже стал своим и родным. Не сразу, не в одночасье, а постепенно маленькими шажками. Я реально всегда жила мыслью возвращения в родной Донецк. Прилетая, ехала из аэропорта, распахнув глаза на знакомые центральные улицы города. Конечно, они менялись. Все менялось вокруг, а мое ощущение тепла от подключения себя к розетке родного места нет. Мне все нравилось, все казалось таким родным... Все долгих семнадцать лет северной жизни конечно я любила и поселок Сангар, и город Нерюнгри. Тайга через дорогу от дома с ее чудесным хвойным воздухом, с полянами брусники и маслят - разве можно это не любить? Изменились обстоятельства, закончилась большая семейная жизнь, и я вернулась домой в родной Донецк. Он к тому времени был уже не советским, а украинским. Да, и что с того, разве политическая принадлежность меняла его суть? Нисколько. Он был моим родным, знакомым каждой пройденной улицей, каждым увиденным домом. "Я вернулась!" - почти как в фильме "Берегись автомобиля", отмотавшая срок, повзрослевшая и местами погрустневшая не девочка в 21 год, а тетенька накануне сорока. Не в возрасте дело. Все надо было начинать заново. Вся жизнь разделилась на "до" и "после". И в этой фазе "после" было мне не очень уютно, ничего не поделать. Засучив рукава я принялась вписывать себя в прежнее место интенсивно, как могла. Русская женщина переводила свой российский паспорт в бюро переводов на украинский и оформляла в страшненьком РОВД Пролетарского района вид на жительство в Украине. Все вокруг вроде бы и родное, но переделанное, перекроенное новыми правителями на какой-то другой лад, куда я никак не попадала, настраивая свой камертон созвучно донецкому. Первые четыре года были сложными, местами тяжелыми и малопродуктивными. Тяжело сражаться с ветряными мельницами. Я тот еще Дон-Кихот, вечно идущий напролом и от попадающий в ситуации, которых можно было избежать. Обычные нормальные люди их избегают, но не я. И все же жаловаться откровенно стыдно. В первый же день возвращения мой в родной город моя маленькая подружка (младше на семь лет) приехала после работы с цветком бамбука: «Спросила у коллег – что лучше купить вернувшейся с севера подружке – чтоб поперло!». Мы сидели на крошечной маминой кухне ели ее угощение, приготовленное ею к встрече. Мама волшебница – в свои шестьдесят пять приняла взрослую дочь накануне ее сорока лет на своей территории, кормила, поила и не брала денег на прожитие со словами: они тебе еще пригодятся, не нужно. Очень быстро я купила квартиру рядом с маминой на расстоянии 3-5 минут ходьбы. С оформленным видом на жительство в Украине я устроилась в банк и проработала там четыре года, выучив и украинское банковское законодательство. Переход с моим видом на жительство в другой банк был уже другой историей. Самый трамплин был именно в Проминвесте, который пережил серьезный кризис в сентябре 2008 года. К тому времени менялись игроки на рынке Украины, либо банк стал объектом практически рейдерского захвата, только на высоком уровне – не маски шоу, не мальчики в камуфляжной форме, а средства массовой информации включая даже громкую связь в Амсторе, в котором было отделение нашего банка и где я числилась вначале. «Граждане, снимайте деньги со вкладов Проминвестбанка!» Услышав такое, люди хлынули толпами, снимая текущие и вкладные счета, обнуляя банковские хранилища. Кто знаком с банковским или обычным бухгалтерским балансом, тот знает, что такой перекос в активах неизбежно приведет к крену. Что и случилось, при этом после кризиса этого банка потянулись следующие и всей экономике был нанесен существенный урон. Говорить о таких вещах можно только вникая в саму проблему или находясь внутри нее. Я была внутри, надеюсь больше такого мне не доведется испытать, потому что много моментов были очень даже страшными…У меня бы не хватило мужества в то время быть сотрудником кассы и не теряя равновесия выдавать, выдавать, выдавать деньги, стараясь не смотреть на перекошенные злобой и страхом лица. Меня спас отпуск, запланированный очень заранее. Я уехала на неделю в Алушту и только читала смс своих коллег по отделу вкладных операций, как вся ситуация валила банковский сектор. Тот, кто умеет делать подобное, уж точно знает, как это делать со страной. С 2008 по 2014 оставалось всего шесть лет…
Как бы там ни было, какими бы трудными не были все эти дни, месяцы и годы после возвращения, назад я никогда не хотела. С видом или без него я жила, старалась как могла обеспечивать свою уменьшившуюся семью. Не имея второго кормильца, было тяжело, но не невыносимо. Мамы, растящие своих детей без пап в теме. Спасибо огромное помощи родителей мужа, которые не разводились со мной, а помогали мне растить детей, при чем существеннее моих родителей. Их неоценимая помощь никогда мной не забыта. До самого отъезда всех лиц, носящих нашу общую фамилию из Донецка, мы были родней. И дай им Бог здоровья жить еще сто лет.
Возвращаться обратно в Россию в июне 2014 было «веселее». Но мы были не одни такие, кто уезжал, не особо надеясь вернуться. Я вернулась. Так было надо. И до сих пор мой вовремя переоформленный вид на жительство содержит донецкую прописку. И до сих пор – у меня чистый паспорт, без штампа постоянной регистрации. Нескучно 😉
Если вам понравилось читать, подпишитесь пожалуйста, поставьте лайк и оставьте комментарий. Это помогает каналу развиваться. Спасибо)