Статья будет тяжелая. Наверное, не каждому ее надо читать…
Я совершенно не собиралась писать на эту тему. Оставляла все происходящее за кадром. Пока происходящее вплотную не коснулось моих младших.
Пятнадцать лет назад, к нам в дом попал маленький, рыжий, пушистый комочек. Мока. Взяли мы ее из собачьего приюта. К тому времени у нее уже начал формироваться характер, с влиянием той самой приютский и доприютской жизни.
Но, так как о ней сейчас можно говорить только хорошее или правду, то придется говорить правду)
Мока была своенравная дама. Считала нас всех, по меньшей мере, приживалами в доме. Сварливая и совершенно нетерпящая чужих детей рядом. Кроме этого, у Моки была сильная аллергия на многие продукты питания. Она лысела и покрывалась сыпью. Поэтому, ее скудный рацион часто ограничивался только лишь собачьим кормом. От этого она становилась еще злее на жизнь и переодически подворовывала еду со стола.
Тем не менее, Мока была частью семьи. Такой вот вредной, гадкой, но частью. Она объездила с нами пол-Израиля. Пережила иммиграцию в Канаду, прилетев сюда двумя самолетами. И поменяла вместе с нами место жительство аж шесть раз.
Она с легкостью все это выдерживала. Во всех путешествиях была первой. Загружалась в машину раньше походных чемоданов. А дома всегда была в центре событий. Кажется, у нас с трудом можно найти фото или видео, где по центру не сидела бы Мока:)
Она и последние дни все время хотела быть рядом. За день до ухода пришла ко мне в комнату и осталась ночевать под моей кроватью.
Несколько недель она отказывалась ложиться даже на подстилку. Предпочитая спать на голом полу.
Хотя, все счастливые пятнадцать лет ее коронное место было в кровати у детей. С подушкой под головой.
Первые годы после ее появления в доме, я пыталась с этим бороться. Но Мока и мои дети взяли верх. Я сдала позиции. Собака официально завоевала место в кровати у Саши. А позже, Саша по наследству передал ее Йону.
О том, как заканчивались ее дни я не буду писать. Уход, это всегда страшно, больно и не красиво.
Сейчас мы вспоминаем тот самый маленький, пушистый комочек, который появился у нас в доме ровно пятнадцать лет назад.
Маша была малышкой. И Мока отказываясь ходить на далекие расстояния, ездила с ней в коляске. В корзине под сиденьем…
Было смешно, как снизу торчат ее лохматые уши:)
——-
Старшие дети молодцы. Они достойно попрощались с собакой. И, вообще, мужественно все вынесли. Сами приняли решение где и как ее хоронить. Избавив меня от ситуации, в которой я безмолвно не хотела принимать участие. Мое депрессивное состояние не в состоянии это видеть, а тем более действовать.
И то, что они не плакали, молодцы. Я только видела, как Маша утирала тихонько слезы майкой. А Йонатан сказал: «Теперь Моке лучше».
Что же касается малышей, мы не хотели посвящать их в происходящее. Но, когда стало очевидно, что Моке остался максимум день, старшие пошли с ней прощаться…
И Катя..! У нее ж ума палата. Во всей красе описала происходящее младшим.
Тим влетел в дом весь в слезах. Он кричал и плакал, что Мока умирает и мы должны, что-то с этим сделать.
Эля стояла рядом и тихонько всхлипывала. У нее тряслись губы.
Она старалась сдерживать плач и от этого начала сильно кашлять.
Что именно двигало Элей, я не знаю. Не уверенна, что она смогла полностью осознать сказаное Катей. Возможно заплаканный вид Тима привел ее к такой печали. Тим же убивался от горя.
А я думала, где же это отсутствие эмпатии у ребенка аутиста?
Катя, увидев, что она натворила, попыталась исправить ситуацию.
Но я, к тому времени, успела принять решение, что Тим, узнав правду, должен этот момент пережить. Мы не будем его обманывать. Не будем давать надежду. Раз уж узнал, значит будем проходить через это. Вместе.
Мы долго сидели с ним обнявшись. Тим плакал. А я объясняла, что-то про Мокин возраст и про то, что так всегда происходит…
Может жестоко? Может Тим еще не достаточно взрослый для такой новости?
А когда? Когда человек становится готов, чтобы узнать правду?
Больно всем. И маленьким и большим.
Большим, конечно, проще. Мы умеем контролировать эмоции и проходить через боль.
Дети. Они не защищенные.
Но в этот день было больно и большим. Тяжело видеть слезы твоего ребенка. Особенно, когда они такие горькие. А ты не в силах, что-либо изменить…
А Мока… Она прожила долгую и счастливую собачью жизнь.
«А сейчас она в раю», сказал Тим)