Вчера умер Фернандо Ботеро, ведущий реалист XXI века. При кажущейся простоте и «забавности» своих образов и сюжетов, он создавал глубоко философские, полные потаенных смыслов и символов картины и скульптуры. Его «пухляши» из мрамора и бронзы украшают или украшали самые важные площадки мира – Елисейские поля в Париже, Парк-авеню в Нью-Йорке, Большой канал в Венеции и Пасео-де-Реколетос в Мадриде. В Москве несколько копий его известных скульптурных работ установлены возле безызвестных бизнес-центров.
Вот несколько фактов о человеке, которого еще 50 лет назад называли «главным ориентиром колумбийского и латиноамериканского искусства». А сегодня мы можем сказать то же самое относительно места Ботеро в мировом contemporary art.
Фернандо Боте́ро Ангуло (Fernando Botero Angulo) родился в Медельине 19 апреля 1932 года и в детстве мечтал стать тореадором. В 12-летнем возрасте он несколько месяцев посещал школу матадоров, но спустя три года решил податься в художники, чем шокировал свою консервативную семью. Тем не менее, страсть к корриде у него осталась и вылилась в серию картин.
Он стал известен после того, как выиграл первый приз на «Выставке колумбийских художников» в 1959 году. Несколько лет спустя он уже называл себя «самым колумбийским из колумбийских художников».
В Колумбии его картины, выполненные в неповторимом стиле и говорящие о своеобразии мышления автора, называют «ботерос».
С 1973 г. он активно занимался скульптурой, воплощая в ней те же преувеличенно пышные, комически разбухшие образы людей и животных. Большинство авторских скульптур в высоту превышают 3 метра и весят около тонны.
Возможно, Фернандо Ботеро не приобрел всемирную известность, если бы в 1992 г. Жак Ширак, бывший тогда мэром Парижа, не пригласил неординарного живописца для оформления эксклюзивной выставки на Елисейских Полях — подобной чести доселе не удостаивался ни один иностранный мастер кисти и резца.
По мировой популярности Фернандо Ботеро соперничает со своим соотечественником — писателем Габриэлем Гарсия Маркесом. Он был одним из самых богатых художников мира. Считается одним из немногих живописцев, кто ещё при жизни смог извлечь выгоду из своего огромного успеха в искусстве. Владел домами в Монако, Италии, Греции, Колумбии и Франции.
Ботеро в своём творчестве нередко обращался к тёмным сторонам жизни. Например, к теме войны наркокланов на своей родине и издевательствам над заключёнными в тюрьме Абу-Грейб в Ираке. Эти работы вызывали горячие споры. В Колумбии серия. посвященная убийству главаря наркокартеля Медельина Пабло Эскобара (он был изображён не без симпатии) , вызвала массовые протесты против художника. Сам он однажды заявил: «Искусство – это постоянное обвинение».
Фернандо Ботеро коллекционировал работы своих коллег, однако позже передал всё собрание в дар Колумбии, и оно стало основой для музея его имени в Боготе. После этого художник перестал покупать произведения искусства. Кроме того, Ботеро пожертвовал государственным учреждениям более 400 собственных картин. Впервые это произошло в 1978 году, когда Музей Антиохии в Медельине выразил желание приобрести одну из его работ.
Несмотря на свой солидный возраст, мастер до последнего дня работал ежедневно, причем только стоя.
В 2015 мастер закончил создание серии «БотероСутра» (BoteroSutra), состоящей из 90 эротических живописных полотен, акварелей и скульптур. «Я создавал свою серию «Ботеросутра», используя больше воображение, чем память, стараясь, как всегда, сделать художественное выражение более важным, чем тема. Ритм, рисунок, тонкое моделирование, применение цвета были доминирующими элементами в этой серии. Тема необычная и уникальная, потому что только любя человеческое тело, можно принимать позы, которые способны повторить только циркачи».
«Кого бы я ни писал — женщину, мужчину, собаку или лошадь, — я всегда делаю это с идеей объёма, а не потому что одержим толстяками». Надо отметить, что сам маэстро всю жизнь был довольно худощав.
«Животы лучше всего передают тот заряд сексуальности, который я хочу вложить в свои творения».
«[ мой метод ] определенно не магический реализм, потому что в моих работах нет ничего волшебного. Я рисую вещи, которые маловероятны, но не невозможны. В моих картинах никто не летает, и ничего невозможного не происходит. Возможно, мою работу можно было бы назвать новым фигуративизмом. От абстрактного искусства я унаследовал свободу с точки зрения форм, цвета и пространства, которая никогда не была присуща реализму».