•••

 В длинных коридорах смоленского института искусств живут, растворившись во времени, истории этой парочки. Это была удивительная пора знакомства со взрослой жизнью, в которую мы шагнули почти 25 лет назад, взявшись за руки. 

  Педагоги нас не любили. Меня больше. У Оксанки данные, но характер, у меня же плюс к характеру сутулая спина. Уже на первом курсе Оксанка солировала в народном ансамбле, меня  называли "шваброй" и давали исключительно мужские партии, ссылаясь на высокий рост. Было обидно. Мечты о балете скоропостижно скончались в стенах  любимого “Кулька”. На их месте выросли новые перспективы, когда свои двери перед нами распахнул модный ночной клуб. Там все мои балетные недостатки неожиданно превратились в достоинства, и творческий аппетит пробудился вновь. Именно на сцене ночного клуба мы с Оксанкой впервые пережили настоящий успех. У нас получилось!!! Никогда не забуду, как мы визжали и обнимались в гримёрке за сценой, слушая ликование довольной публики после нашего дебюта. Так мы стали артистками.

   Из " Кулька" нас, понятное дело, вышибли. Но не сразу, через год. На втором курсе появился " историко - бытовой танец", а вместе с новой дисциплиной и преподаватель Шляпин (подпольное прозвище Шляпа, естественно). Шляпу помню смутно, так как виделись мы мало. Человек маленького роста, заурядной внешности, с залысинам и в очках, ещё совсем не старый, но какой то облезло-пресный. Не снимая носил высокие сапоги. Так вот, его очень смутили наши регулярные пропуски. Он посчитал неслыханной дерзостью наплевательское отношение к мазуркам, гавотам, полькам и отчаянно взбунтовался! А что мы могли сделать? У нас шоу, постановки, костюмы, да наконец, поклонники. Мы к нему честно засылали какого-то дежурного жениха с коньяком и конфетами. Шляпа был непреклонен, а мы отчислены. Вот непонятно, почему он тогда так распсиховался, остальные то преподаватели постепенно смирились.

  Сама Лариса Павловна Полонская, наш уважаемый педагог по народному танцу, прибывшая из далёкой Перми, приходила  в ночное заведение увидеть наше нашумевшее выступление и образумить нас заодно! Сильное впечатление произвело тогда её ночное вторжение в центр танцпола. Как она туда попала, кто вообще её впустил? Загадка! Она не двигалась, лишь скрестив руки перед грудью восставала большой страшной галлюцинацией и исполняла какое-то своё, особое, только нам троим понятное соло. Сцена под ногами превратилась в раскалённую сковороду, и мы с Оксанкой плавились на ней под светом софитов и грозным взглядом почтенной Ларисы Павловны. Долго на следующий день в своём кабинете она беседовала с нами на тему нашего творчества. А потом выслушала, пережила, затихла, даже родителям не нажаловалась, только изредка подкалывала, когда мы после клубной ночи зевали в классе у станка.    

  Вскоре весь старший институтский курс, который Лариса Павловна с мужем-хореографом привезли за собой из Перми, организовался в клубный шоу- балет "Сливки общества" и отправился пугать модерном местную тусовку. Скукотища редкостная, скажу я вам. Быстро у них всё это закончилось и забылось, как очередной кошмар Ларисы Павловны. 

  Мы с Оксанкой танцевать тогда не бросили и дружить не перестали. А историй у нас на двоих столько, что можно уже приступать к пересказам, чтоб успеть до конца жизни, чем мы и занимаемся в минуты редких встреч. 

   P.S.: В марте 2003 г ( 3 года спустя) московский балет, в составе которого мне посчастливилось навестить родные края, заглянул с гастролями в местный Дворец Культуры. В первом ряду восседала зав.кафедрой института. Большущая тётенька с маленькими глазками и высоким голосом ( не назову фамилию, запамятовала). Зато помню, что "шваброй" придумала обзывать меня именно эта дама. Она громче всех аплодировала и  кричала : " Смотрите, это же НАША девочка, наша студентка, на-шааа..."