На слуху Донецк; Луганск почти не светится в новостных сводках, да и в целом меньше интересен для массового читателя. Так было всегда: горделивый миллионник Донецк и скромный младший брат Луганск.
Вот и сейчас бытует мнение, что Луганск словно бы оказался не задет войной. Действительно, посмотришь на усыпанные розами улицы города, на кафе и рестораны – не поверишь, что в нескольких десятках километров идут бои.
Луганск перепахало в 2014-м. Сейчас он подобен красивой женщине, которая никогда не расскажет о трагедии, произошедшей с ней в прошлом. Но тогда, в 2014-м, Луганск на несколько недель оказался в полном окружении украинских войск. Бои шли на подступах к городу. Город был уверен, что обречен. В городе практически не оставалось еды и был дефицит воды. Люди шли на работу по какой-то самурайской привычке и умирали по дороге на работу.
Город выстоял. Подмога пришла в последний момент. Подбитый танк, давно превратившийся в памятник, стоит на самом въезде в Луганск. Это один из тех танков, что принимали смертельные бои за город. Он пытался контратаковать, отбив у ВСУ поселок Хрящеватое, и сгорел вместе с экипажем. Туда постоянно несут цветы местные жители, приносят иконы, свечи, конфеты.
Луганск прошел через ад блокады, и может, поэтому в 2022-м ЛНР проломила украинскую линию обороны за неделю. Потеряв убитыми и ранеными под городом Счастье целый 12-й батальон территориальной обороны. Ошибаясь и теряя людей, но идя вперед. И за четыре месяца освободив полностью всю территорию республики.
Остался в Луганске этот злой задор, эти сцепленные зубы. Эта обреченность. Этот мороз внутри. То, что не изменит никакая мирная жизнь.
То, что я в 2015-м увидела в глазах луганского таксиста. В бардачке у него лежали антидепрессанты, словно у скучающей московской барышни, – вот только не от скуки ему пришлось пить таблетки, а от терзающей нутро тревоги.
Луганск – хмурый и неприветливый. Даже сейчас, когда в нем крутятся деньги и полно народу, – не стреляют ведь, не достреливают, разве что иногда дорогущая Storm Shadow долетит, но для донбасского люда это пренебрежимый риск по сравнению с ежедневными обстрелами Донецка.
В нем совершенно нет пресловутого южного гостеприимства, он севернее и географически, и по характеру. И я люблю его таким, как он есть.
Был ли таким Луганск до войны, я не знаю. Я знаю его с 2015 года, и у меня ощущение, что только в 2023-м он начал немного приходить в себя от той примороженности, в состоянии которой я его застала тогда, холодной весной 2015-го, когда таксисты возили антидепрессанты в бардачке, а на весь город работало несколько магазинов. Для этого понадобилось девять лет мирной жизни вдали от фронта, рядом с российской границей.
Сколько лет нам понадобится залечивать раны донбасской войны? Сколько лет понадобится Донецку?..
