Высунувшись из окна Кукубенко крикнул мигрантам сидящим у подъезда: «А ну, обезьяны! Пшли отсель!», и направил на них ружьё. Мигранты вытаращив на подъесаула свои дикие, в кровяных капиллярах, глаза, разинув рот стали приподниматься. Игнат изменив направление стволов, выстрелил дробью по козырьку подъезда. Дробь срекошетила по мигрантам и те с визгом побежали врассыпную. Из подъезда вышли те, кто барабанил в дверь и недоуменно стали таращить глаза, не понимая, что произошло. Подъесаул выстрелил из второго ствола и этих троих как ветром сдуло.
Игнат созвонился с атаманом и рассказал о происшедшем. Сегодня вечером должны были заступать на дежурство по охране храма Игнат и Богдан. Игнат сказал Штыкову, что дежурство необходимо вести вооруженными, так как обстановка создалась крайне напряжённая, атаман согласился. Игнат также по телефону оповестил Шелому и тот сказал, что будет со своим СВТ. Помимо этих действий, подъесаул сходил к местному участковому майору МВД Минисимову Борису Эрастовичу. Минисимов, на сообщение о попытке незаконного проникновения в квартиру, кисло улыбнулся и сказал, что в МВД вышло негласное распоряжение: работать только по факту уголовного преступления и вообще стараться заявлений, связанными с мигрантами, не принимать.
Вечером Игнат зарядил второе ружьё ТОЗ 12, проинструктировал сына, жену и тёщу, сам же с ИЖ 58 М и подсумком набитым разного типа патронами, дождался Богдана и вместе с ним выехал к храму.
Этим вечером храм охраняли Игнат Кукубенко, Богдан Шелома, Захар Побединов и Иван Конов. Вооружены были только Игнат и Богдан, у Захара была «волчатка», а у Ивана бейсбольная бита. Но рации были у всех. Ходили по парам. Одна пара была у дверей храма, другая делала обход по территории, все были на связи. Батюшка отдал Игнату ключ от кухни воскресной школы, чтобы казаки могли отдохнуть по очереди и попить чайку.
Около десяти вечера, возле ограды окружавшей храм, стали появляться какие - то непонятные личности и что-то высматривали. Ближе к одиннадцати толпа стала расти. Игнат сообщил об этом атаману и отцу Давыду. Дементий сказал, что подтянется с подкреплением. Батюшка начал созваниваться с областной епархией по поводу происходящего. Атаман с подмогой в составе: брата атамана - Святослава Штыкова, Алексея Сабленко, Лукьяна Гайды и Александра Чернова вскоре прибыл. Атаман был вооружён охотничьим дробовиком 12-го калибра, Алексей Сабленко был с бебутом и нагайкой, у Лукьяна Гайды и Александра Чернова на ремнях висели старые немецкие винтовочные плоские штык-ножи в ножнах. Кроме того тем, кто не имел охотничьих ружей раздали черенки от грабель. Атаман также, для защиты, привёз несколько старых советских стальных шлемов и три самодельных «бронежилета» из толстой и грубой резины. Решили: «бронежилеты» оденут Святослав, Александр и Захар. Кроме этого сын священника - Макар притащил несколько импровизированных ручных круглых щитов, использовавшихся на тренировках и занятиях. Щиты сложили у порога храма. Коротко посовещавшись, решили: если возникнет надобность, то казаки должны будут полукругом перегородить проход к храму и воскресной школе. В первом ряду должны стоять казаки все в стальных шлемах, но без огнестрельного оружия в шахматном порядке -казак со щитом прикрывает казака в бронежилете, а казак в бронежилете, при необходимости, активно действует черенком. Во втором ряду должны быть казаки с огнестрелами.
Толпа за оградой росла и казаки построились оговоренным строем, к ним присоединился, подоспевший в последний момент через задний двор, Павел Воронёный.
На колокольне надрывно зазвучал набат: изо всех сил раскачивали язык тяжёлого колокола Макар и Трифон - сыновья отца Давыда, словно в стародавние времена нашествия «поганых» вновь призывали защитить Святую Русь.
Тёмная масса людей двинулась на казаков. Дементий через громкоговоритель подал команду: «Стойте! Дальнейшее движение по территории храма запрещено!». Толпа чуть замедлив движение вновь стала надвигаться на защитников храма.
Первый натиск был отбит. Мигранты стали закидывать казаков камнями и заточками из арматуры. Одна из арматурин поранила щеку Ивана, другая проткнула шею Лукьяна. Иван заливаясь кровь продолжал стоять в охранении, но Лукьян побледнел и начал оседать на землю.
Ситуация становилась критической и атаман скомандовал: «Браты! Дробью пли! Боевыми товьсь!». Игнат и сам Дементий выстрелили в ноги мигрантам, а Богдан с силой двинул стволом своего СВТ в лицо одного из самых распоясовшихся «нерусей». Мигранты завизжали и отхлынули от оцепления сминая напиравших сзади. Казаки ждали нового натиска, их теперь было на двоих меньше: Ивану перевязывали голову, а Лукьяна пытались привести в сознание и перевязать повреждённую артерию. Но уже бежали к храму на выручку православные люди и неожиданно подъехали машины с полицией. Как выяснилось позднее: отец Давыд смог дозвониться до областной епархии и оттуда вышли на губернатора, который оценив всю серьёзность ситуации, в резком тоне дал указание местным властям усмирить нелегалов. Мигрантов с помощью местных мужиков локализовывали сопротивляющихся, усмиряли дубинками и электрошоккерами и грузили в спецмашины, далее их отвозили в охраняемые изолируемые помещения под охрану. По тревоге были подтянуты на усиление и пограничники.
Возле храма полиция выставила круглосуточный патруль на машине. Казаки продолжили охрану храма. Лукьяна отвезли в реанимацию, но его не смогли спасти. Через двое суток на центральной площади города, возле памятника погибшим героям Великой Отечественной войны состоялась панихида по павшему за святое дело казаку Лукьяну Гайде. После панихиды казаки понесли к храму гроб с телом Лукьяна. Люди, оставив свои рабочие места, широкой и глубокой колонной шли проводить в последний путь героя.
Продолжение следует...