Спорное — посёлок в Бахмутском районе, занятый ВСУ. Оттуда они доставляют немало неудобств Лисичанскому фронту. Лисичанск находится к северо-востоку от Спорного, а за городом базируется БАРС-16, он же «Кубань», — герои обороны Красного Лимана, которые сейчас сражаются с украинскими боевиками.
«Напряжённая обстановка, постоянные атаки дронов-камикадзе, — говорит Лакец, командир группы разведки БАРС-16. — Бывает, временами они выходят в атаку — мы огрызаемся, переходим в контратаку. Позиции туда-сюда переходят, из рук в руки».
Дроны-камикадзе здесь изрядно досаждают, поэтому в дневное время перемещения ограничены — всё происходит только ночью или в сумерках. Лакец сам по себе преинтереснейший человек. Воюет он примерно всю жизнь. Успел повоевать в Ливии, Мали, ЦАР и много где ещё. Из этих стран он привёз не по одному ордену, да и в России у него три ордена Мужества. Но рассказывать о них он не хочет. Говорит только о том, как он выражается, о чём можно.
«Была ситуация, когда соседи не могли справиться с диверсионной группой. Это наёмники. Они базировались на территории сопредельной, там Луганская и Донецкая... Они в том районе, в лесничестве. И не могли. Они шесть раз ходили на эту точку, у них были большие проблемы и так далее. Они не знали, что делать. Приехали к нам, сказали: «У вас есть очень много успешных операций, поможете?» Мы, никому не сказав, когда будем работать, потому что было так, что... Ну есть у разведчиков поверье: нельзя говорить перед выходом, что ты выходишь. Мы поехали, за 15 минут отработали, уничтожили группу — втроём — и ушли. Принесли доказательства того, что мы отработали. Так помогали соседям».
Он рассказал, как под Красным Лиманом трижды с группой из восьми человек выбивал поляков из посёлка Диброво. Не без поддержки артиллерии, конечно. Заходил, снимал часовых, проверял, что нет мирных жителей, и давал отмашку артиллерии. Поляки, очень любившие играть в TikTok-войны с занятием посёлков, отходили. Потом, правда, снова возвращались в пустое село. А Лакец не церемонился и каждый раз помогал устраивать на их позиции артналёт.
«А было ещё такое село Озёрное. На их картах оно Озёрное. Когда, я помню, вбросили о его занятии, мы так же пошли. Они устроили на нас засаду, но, скажем так, мы поняли, что там засада, начали обходить, отошли в сторону. На следующий день мы видели... они повесили свой флаг. Они там сняли видео и так далее, в тот день отработала артиллерия, мы на следующий день начали заходить, а они подготовили для нас коридор, чтобы устроить засаду и взять нас. Они охотились на нас, хотели взять БАРС-16 и показать, опять же, по телевидению, что уничтожили. Но мы поняли, что там засада, отодвинулись в тот же день, ударили по ним. Они потеряли людей, перешли на другую сторону, но Озёрное на картах осталось под ними. Хотя это, опять же, как и многие территории, давно стало серой зоной».
Лакец видел много. И сравнивая эту войну с южными, он безжалостно констатирует: хуже не было.
«Здесь мы воюем фактически с братьями по крови. Мы относимся к ним как к братьям. Это самая жестокая война. Здесь они сдаются в плен, сразу становятся водителями, санинструкторами, а начинаешь смотреть видео с их же телефонов — и просто удивляешься, насколько можно быть жестоким».
Если у Лакца три ордена Мужества, то у Бродяги немногим меньше — два. Но гордится он больше не этим, а тем, что под Красным Лиманом БАРС-16 не потерял ни одного человека «двухсотыми»:
«Когда мы уже дошли до блокпоста, когда сидели отдыхали, ребята некоторые подходили и говорили нам спасибо. Я спрашиваю: «За что?» — «За то, что мы живы». Ну я брал пример с нашего командира, который нам, когда мы тренировались, ещё до киевской операции, говорил, что если вы меня будете слушать и делать, как я вам говорю, то мы все вернёмся».
Он сдержал своё слово. Вся рота вернулась без потерь.