У военных принято отмечать на своих картах те или иные важные для боя объекты, и это естественно, хотя бы с целью определения ориентиров для дальнобойной артиллерии или составления карточек огня стрелкового отделения (кто служил в армии, в большинстве своём окончившие средние школы и техникумы, или же хотя бы был на военных сборах, как правило, студенты ВУЗов, должны знать, что в бою, как в учебном, так и в настоящем от бойца едва ли не в первую очередь, кроме умения грамотно и быстро окопаться, требуется так же быстро уметь определить и свой сектор обстрела). Но если абсолютное большинство ориентиров так и можно обозвать: "Пруд", "Роща", "Дом # 1", "Дом # 2", "сгоревшая машина", "раздвоенное дерево" и далее до бесконечности, то с участком, так скажем, обычной земли всё гораздо сложнее. Однако у каждого участка местности имеется какая-то возвышенность, главенствующая над этой самой местностью. Говоря проще, - высота. И высот этих много, очень много и все они имеют огромное значение для ведения боевых действий на данном участке - более широкий обзор вокруг, большая дальность обстрела и тому подобное. И, конечно же, встречаются на пути военных высоты с именами собственными: "Длинная", например, или "Круглая", "Квадратная", "Овальная". От одного из знакомых я слышал, что его дед воевал на высоте "Огуречная". Или, если кто не знал, то Мамаев курган в Волгограде - это он сейчас Мамаев курган, а в 1942 году военные звали его просто толи "Холм", толи "Бугор" (кто знает точно, подскажите, будьте добры, но у Симонова, по-моему, "Бугор").
И в тоже время абсолютное большинство высот остаются безымянными и военные присваивают им номера, которые определяются по высоте над уровнем моря. Например, высота 224,1...
Именно о тяжёлом, неравном бое 18 против 300, произошедшем на этом маленьком клочке земли вблизи с сегодняшним посёлком Бетлица Куйбышевского района Калужской области и пойдёт речь в данной публикации. И да, конечно же, статья должна была бы появиться ещё позавчера - 14 сентября, в юбилейную годовщину боя, но... Впрочем, те, кто давно уже подписаны на мой канал, знают что именно "но", а потому давайте-ка уже просто начинаем без лишних объяснений. Всем привет, в эти выходные с Вами опять я - писатель и блогер из Новосибирска Артём Чепкасов.
Итак, ночью 14 сентября 1943 года недалеко от деревни Рубежанка Куйбышевского района Смоленской области (как этот населённый пункт называется теперь и где расположен админисративно, я выше уже написал), произошёл самый известный бой на самой известной Безымянной высоте. И таковыми они стали благодаря не менее известной военной песне композитора Вениамина Баснера на стихи поэта Михаила Матусовского - близкого друга военного корреспондента 139-ой стрелковой дивизии - Николая Чайки, одного из первых, кто побывал на высоте сразу после боя.
Историю создания песни здесь приводить не стану, ибо она при желании легкодоступна каждому из Вас, дорогие друзья, подписчики, читатели и просто гости нашего с Вами блога, но скажу, что в школе я ежегодно исполнял её со сцены на 9 мая. Однако мог ли я тогда хоть представить, что пройдут годы и песня эта лично для меня, уже взрослого мужчины, оживёт и дополнится подробностями самым неожиданным образом? Ведь кто из нас чего только не пел и не исполнял в школьные годы. Однако, как говорится, было и прошло, осталась лишь память, но только, как выяснилось, не с песней "Безымяннвя высота". Для меня лично во всяком случае.
В 2017 году я переехал на ПМЖ из Кузбасса в столицу Сибири и здесь случайно узнал для себя, что 17 из 18 героев Безымянной высоты, про которую я когда-то, повторю, пел песню, были моими земляками - новосибирцами. Не все из них коренными, как и я, к слову, но тем не менее...
Ход самого боя на Безымянной высоте сегодня тоже уже расписан многими публицистами чуть ли не поминутно, вплоть до того, кто из восемнадцати Героев как именно погиб, и я, вряд ли, буду оригинален, если повторю это всё слово в слово, хотя с другой стороны я нигде не встретил начало самой истории, а она, как и всякая другая, берёт свои истоки задолго до самого боя. Да, история знаменитого боя на Безымянной высоте берёт своё начало чуть не в первые месяцы самой Великой Отечественной войны. Кто-то из Вас при этих словах вероятно ухмыльнётся - мол, удивил. Если бы не война сама по себе, то и не было бы никакого боя, вообще, и не только на Безымянной высоте, а в принципе нигде и никаких боёв не было бы. И это, разумеется, так, только я не про то...
Уже летом, осенью 1941 года в Сибирь в эвакуацию из европейской части страны прибывают многие промышленные предприятия и в том числе несколько заводов разместились на площадках и в цехах Новосибирского комбината # 179, переименованного ещё в 1936 году из завода "Сибметаллстрой", а сегодня известного всему Миру, как "Сибсельмаш". Так, одним из первых эвакуированых заводов был оборонный завод "Новая Тула" из, само собой, города Тулы. В Сибири это промпредприятие получило уже номер 87 и в составе комбината - "хозяина" вместе с ним же полностью перешло на военные рельсы, выпуская боеприпасы. Прошло совсем немного времени и из состава завода 87 выделился ещё один завод, за номером 556, ставший после войны именоваться "Сибтекстильмаш". И в тоже самое время из Таганрога в Новосибирск прибывают заводы ## 65 и 325, тоже оборонные, которые разместились в цехах знаменитого уже тогда авиастроительного завода имени лётчика Валерия Чкалова - в Дзержинском районе города Новосибирска. А в Ленинском районе прижился завод # 702 - уроженец Запорожья он в итоге стал родителем теперешнего Новосибирского металлургического завода имени Кузьмина.
Ну, и, конечно же, вместе с эвакуированными предприятиями в Новосибирск прибывали и их рабочие, в том числе мужчины, рвавшиеся на фронт, однако их туда не отпускали, а то кто же снаряды будет делать? Многие из прибывших со своими заводами в эвакуацию, будучи как бы "лишними" и по этой причине надеясь уйти вскоре на фронт, вдруг тут же становились в поредевшие ряды "коренных" Сибирских заводов, чьи рабочие уже ушли в окопы, а кто-то и погиб к тому времени. Всё это называлась коротко "бронь", от которой почти все отказывались, как только могли и через то, хоть и не сразу, но рождались добровольцы. Из комсомольцев и коммунистов подготовивших за год - два себе у станков надёжную смену из подростков или женщин. Они, эти мужчины, очень торопились на фронт, но их никто и не спрашивал, чего они хотят и у каждого во время лихолетья своё место и попробуй-как бросить его.
Семьи эвакуированных размещались в спешно возводящихся бараках близ заводов и такими семьями стали несколько семей будущих Героев Безымянной высоты: завод 556 - Романов Пётр, завод 65 - Лапин Герасим и Белоконов Емельян, завод 325 - Панин Пётр, завод 702 - Ярута Дмитрий, комбинат 179 - Шляхов Дмитрий. Коренными же новосибирцами на всех этих промпредприятиях были: Константин Власов, Закомолдин Роман, Голенкин Николай, Воробьёв Гавриил, Артамонов Александр, Денисов Даниил.
Нигде в сети я, к сожалению, не нашёл информации, как и когда оказались в Новосибирске Кигель Борис из Винницы и Липовецер Элюша (по документам Дмитрий), уроженец Киева и работавший завпроизводством на заводе расточных станков (сегодняшний Новосибирский "Тяжстанкогидропресс"), а так же рабочий завода # 188 (ныне Новосибирский приборостроительный, а в войну - патронный) - Куликов Иван и рабочие самого авиазавода Чкалова - Даниленко Николай и Касабиев Тимофей, родившийся в Ардонском районе Северной Осетии. Были ли они тоже из числа эвакуированных вместе с заводами или же являлись коренным сибиряками? Но ведь это и не важно на самом деле. А важно то, что однажды все они дождались того, чего так давно хотели и мыслями о чём буквально жили два долгих года войны, строча и строча своему начальству завления о скорейшей своей отправке на фронт. И однажды их на войну отпустили...
Как мы все уже знаем, 05 июля 1943 года началась Курская битва, потери в которой, причём с обеих воюющих сторон были колоссальными, а потому и наши, и фрицы пополняли свои части, дерущиеся на Курском выступе, за счёт других частей, которые ещё только ждали своего часа и активных боевых действий на своих участках фронта не вели. Но это до поры - до времени и когда уже к 8 - 9 июля 1943 года стало очевидно, что немец выдохся и скоро идти в атаку нам, причём везде, а не только под Курском, командованием на всех уровнях было принято решение о срочном комплектовании частей, ранее обделённых в пользу Воронежского и Центрального фронтов. Комплектовалась ускоренными темпами и 22-я гвардейская стрелковая дивизия 10-ой армии Западного фронта - изначально бывшая 150-й стрелковой дивизией с основным центром формирования в июле 1942 года на станции Юрга-1 (родном моём городочке))), как 1-я Сталинская добровольческая бригада воинов - сибиряков.
Именно для этой воинской части новосибирскими райвоенкоматами по указанию штаба СибВО № ОМ/4/02801 от 08.07.1943 и наряду № 1/01506 от 09.07.1943 и была сформирована большая команда добровольцев из заводских рабочих. Только от одного сегодняшнего "Сибсельмаша" 10 июля 1943 года на войну через Кировский РВК ушло 83 человека, девять из которых наши будущие Герои: Романов, Голенкин, Воробьёв, Лапин, Шляхов, Ярута, Власов, Закомолдин и Денисов.
11 июля 1943 года все эти рабочие Кировского района, давно уже решившие добровольно стать солдатами, прибыли в леса рядом со старым городом Бердском (затоплен после войны), где дислоцировался 21-ый запасной стрелковый полк 23-ей запасной стрелковой бригады. Там кировчане встретились с другими своими побратимыми: Белоконов был призван Октябрьским РВК г. Новосибирска, Панин - Ипподромовским (я так понимаю, сегодняшний Центральный РВК), Даниленко и Касабиев через Дзержинский РВК, Кигель - Заельцовским РВК, а Липовецер - Ленинским. Жили будущие Герои в землянках, сутками проводили на стрельбищах.
Я уже ранее в своих публикациях писал неоднократно, что всех мобилизованных, в том числе и добровольцев, начиная с июля 1941 года всегда изначально направляли в запасные части, как правило, вблизи дома. И в таких запасных частях людей готовили к боевым действиям и по навыкам каждого определяли, кто кем будет в войсках, на какой должности и кто сразу же достоин быть сержантом. Как много времени занимал весь этот процесс - вопрос вопросов и, видимо, от конкретно складывающейся обстановки на фронте. Во всяком случае, в Подольском ЦАМО РФ я в архивных документах запасных полков видел и тех, кто и недели не пробыл на учёбе, как мой дед, хоть ранее и не служивший вовсе (близилась Сталинградская эпопея, не до учёбы особо было), и тех, кто по полгода, а то и более торчали в запасниках. Будущих же Героев Безымянной высоты в Бердске готовили около месяца и 7 августа 1943 года они эшелоном убыли на фронт, в распоряжение 205-го армейского запасного полка. Здесь приведу одно интересное обстоятельство - судя по всему они не должны были попасть в одно подразделение, так как, к примеру, Роман Закомолдин имел военно-учётную специальность (ВУС) за номером 48 - связист, телефонист-линейщик (прям, как я) всех частей, кроме артиллерии, в то время, как Пётр Романов и Даниленко Николай должны были бы попасть, как раз, в артиллерию - у обоих ВУСы орудийных наводчиков, первый на тяжёлых гаубицах, второй - зенитные пушки. Однако, война не спрашивает. Как не спросила она и того, в какую часть направить сибиряков-добровольцев.
Судя по последнему письму домой Шляхова Дмитрия Агеевича от 31 августа 1943 года, сибиряки - добровольцы по прибытии на фронт в этот же день высадились на станции Сухиничи Калужской области и были зачислены, как я уже выше указал, в 205-й армейский запасной стрелковый полк при 10-ой общевойсковой армии, в состав которой, как Вы понимаете, друзья, подписчики и читатели, входило множество разных частей, в том числе 139-я стрелковая и 22-я гвардейская стрелковая дивизии.
4 сентября 1943 года сибиряки были переданы из 205-го армейского запасного полка в 139-ю стрелковую дивизию, которая в свою очередь сибирской добровольческой отнюдь не была, а формировалась в 1941 году в Чувашии. Но дело в том, что 22-я гвардейская стрелковая дивизия (сибирская - добровольческая имени Сталина, куда и должны были попасть наши Герои), измотав свой людской ресурс и не только в предыдущих боях за Ельню с целью выхода на Рославль, как раз, 30 августа 1943 года была выведена на отдых и вплоть до 15 сентября 1943 года участия в боях не принимала. Такие вот дела фронтовые, судьба солдатская - не гадай, воин, куда попадёшь служить, ибо всё равно ни за что не угадаешь.
В 139-ой стрелковой её комдив - генерал-майор Кириллов Иосиф Константинович пополнение из сибиряков отдал в передовой свой 718-ый стрелковый полк под командованием подполковника Салова Ефрема Гавриловича, а тот, посоветовавшись со своим начштаба - майором Симашковым Михаилом Филипповичем, распределил ребят - земляков в 8-ю стрелковую роту своего 2-го стрелкового батальона. Войсковая часть и, соответственно, полевая почта - № 29500 "А". Все семнадцать человек пополнили поредевший взвод младшего лейтенанта Порошина Евгения Ивановича - уроженца Свердловска, уже повоевавшего аж с самого 1941 года и имевшего ранение. Словом, опытный комвзвода сибирякам достался. Так они и войдут в историю Великой Отечественной войны - 17 новосибирцев и один уралец.
Там, куда прибыли сибиряки - добровольцы, как раз, проводилась Ельнинско-Дорогобужская стратегическая наступательная операция, ставшая частью общей Смоленской наступательной операции. И немцы здесь оборонялись не менее отчаянно, нежели под Харьковым и Орлом (читайте и обсуждайте публикации "Салют Победы: разговоры о надобности" и "Харьков наш! Даёшь Днепр!"). Через Минск и Смоленск они когда-то пришли из своей нацистской германии к Москве, а потому понимали, что и обратно их, до самого Берлина погонят через эти же города. Вот и стояли они здесь насмерть, что в тему о рассуждениях, как немцы своих берегли, жалели, а мы их только и знай трупами своими забрасывали.
В первый свой бой сибиряки под командой Порошина вступили уже утром 5 сентября 1943 года у деревень Козловка 1-я и Козловка 2-я на реке Снопоть - притоке реки Десны. И в этих своих первых боях из сибиряков - добровольцев сразу же отличились рабочие "Чкаловца" и "Сибсельмаша". Так Белоконов Емельян Иванович уже 13 сентября 1943 года приказом № 020/н (наградной) по полку был награждён медалью "За Отвагу" за то, что укокошил из своей винтовки 4-х фрицев. Награда, наверное, должна была быть и у Шляхова Дмитрия Агеевича, уничтожившего у немцев шестиствольный миномёт и пулемётную точку, но, увы, видимо, не успели - за такое орден полагался, а это приказ уже по дивизии, быстро не выйдет. Тем более, что близилась та самая дата - ночь с 13 на 14 сентября 1943 года, сделавшая сибиряков - заводчан бессмертными на века.
Что произошло в ночь с 13 на 14 сентября 1943 года, как я уже отмечал в самом начале публикации, довольно-таки подробно описано в различных интернет-источниках, а иногда даже с откровенным привиранием. Например, читал, что сибиряки из группы Порошина были, оказывается, штрафниками, а так же и то, что никакого боя на Безымянной высоте не было и всё это выдумки советской пропаганды. Ну, как и с панфиловцами. Однако документы Подольского ЦАМО говорят об обратном и сначала я, всё-таки, вкратце пробегусь по самому эпизоду боя, а уже потом прикреплю документы и Вы сами всё увидите. Итак...
Ранней осенью 1943 года дорогу нашим войскам на Рославль, а оттуда уже и на сам древний Смоленск, перекрывала высота 224.1, которую немцы за два года оккупации основательно укрепили, вырыв три ряда траншей в полный рост, утыкав всё вокруг минами да колючей проволокой и прикрывшись миномётами. Плюс, полковые разведчики доносили своему командованию о двух самоходках "Фердинанд" на высоте, и про которые во всех других публикациях на данную тему пишут, что это были танки - видимо, так воспринимали их сами выжившие в том бою Ларин и Власов, да так и рассказали потом. Хотя какая разница - танк или самоходка, если что тот, что эта как лупанут, лупанут - мало не покажется.
Словом, высота эта, как и любая другая в Великой Отечественной войне, да и сейчас тоже, напоминала своим значением средневековую крепость - вроде стоит себе отдельно, не мешает и не за чем её штурмовать, но вдруг выясняется, а пойди-ка обойди её, коли оттуда враг далеко бьёт во все стороны и за всеми твоими действиями наблюдает. В общем, хочешь - не хочешь, а сбивать врага с господствующей высоты надо, что и было в данной конкретной ситуации поручено подполковнику Салову, однако его полк справиться с поставленной задачей никак не мог в течение двух дней и атакующие роты пехоты, не смотря на нашу артподготовку, всё равно залегали под плотным пулемётным огнём 365-го пехотного и 317-го гренадерского немецких полков. И так несколько раз, в связи с чем было принято решение о ночной атаке и малыми силами. Потребовались добровольцы, которых было много, но выбор комполка-718 пал на взвод младшего лейтенанта Порошина, которого в случае его успеха немедленно должны были поддержать другие два взвода 8-ой стрелковой роты. И успех сначала был...
Двумя группами, одной из которых командовал помкомвзвода Денисов, а другой сам взводный Порошин, бесшумно, как только стемнело, подобрались к высоте и, забросав врага гранатами, бросились в стремительную атаку, выбив своей удалью оторопевших от такой наглости немцев, решивших с перепугу, будто их атакует целый полк русских. Из штурмовой группы сибиряков в этой атаке не погиб никто и надо сказать, что я читал у многих авторов - окопников, так наши бойцы часто делали в ту войну. Ночью и тихо, и малыми силами, а дальше, пока враг не опомнился, на занятую точку заходят остальные. В общем, нечто вроде десанта такие группы были.
Но, к сожалению, ночью 14 сентября 1943 года немцы опомнились слишком быстро и сумели отсечь всю остальную, поднявшуюся в атаку следом за сибиряками, 8-ю роту 718-го стрелкового полка. Порошинцы оказались в окружении и вынуждены были принять неравный бой. Немцы в попытках отбить высоту обратно, стали наваливаться на горстку смельчаков буквально волнами и сначала погиб старшина Панин Пётр - опытный воин, отслуживший в РККА много лет, но которому вместо участия в боях было приказано первые два года войны заниматься полигонным испытанием боеприпасов, изготавливаемых на эвакуированных в Сибирь заводах.
После своего старшины погиб Емельян Белоконов, а следом Шляхов Дмитрий и Липовецер Элюша. Но группа продолжала вести бой, даже не смотря уже на гибель командира взвода. Когда рассвело, фрицы обстреляли сибиряков из арторудий и миномётов, в результате чего получили тяжёлые ранения Николай Голенкин (многочисленные осколочные в живот и руки), Дмитрий Ярута (ему перебило ноги), Борис Кигель (оторвало левую руку). Истекая кровью, сибиряки продолжали вести огонь из своего оружия, но силы их были на исходе, горячая кровь бурно выходила из рваных ран. Последним пал смертью храбрых Александр Артамонов.
Ценой своих жизней, провоевав с ненавистными фашистами всего десять дней, сибиряки - пехотинцы оттянули на себя крупные силы врага, дав тем самым возможность товарищам прорваться, наконец-то, вперёд на участках вокруг высоты и более ослабленных врагом из-за сложившейся ситуации на самой высоте. После боя трофейщики насчитали более ста фашистских трупов, а наших всего шестнадцать. Да - да, именно шестнадцать вместо восемнадцати.
Одного - Герасима Лапина нашли в воронке живым, но в бессознательном состоянии, тяжело раненого и засыпанного землёй. Именно он, когда пришёл в себя в госпитале, рассказал, как всё происходило на высоте 224.1 в ночь с 13 на 14 сентября 1943 года.
Шестнадцать бойцов похоронили в общей братской могиле, не найдя при этом тела командира взвода Порошина, который даже в документах на "Памяти народа" числится без вести пропавшим. Но прошло время и вдруг выяснилось, что один из похороненных тогда на самом деле жив. Оказывается, Константин Власов в критический момент боя, понимая, что остался один, обвязал себя гранатами, намереваясь взорваться вместе с гадами, но боеприпасы не сработали и сержант был взят в плен, откуда потом сбежал и ещё почти год партизанил в районе Минска. 12 декабря 1944 года Константин Николаевич, имея тяжёлое незажившее толком ранение в живот, был комиссован через эвакогоспиталь № 5402, как негодный к дальнейшей военной службе. В сети же сегодня гуляет вовсю информация, что храбрый сибиряк аж десять лет провёл в лагерях за плен, однако никакой конкретики никто не приводит, а как сегодня уже доказано большинством историков, в лагеря именно просто за плен попадал очень маленький процент. В общем, мне кажется, произошла тут какая-то путаница и я не хочу никого обижать, но, наверное, если кто-то этого реально захочет, нам ещё предстоит узнать, за что же именно был наказан Константин Николаевич Власов. Не исключаю, что он, к сожалению, попал в тот самый процент и тогда вопрос к его товарищам - партизанам. Они-то чего молчали, что он никакой не изменник Родины? В общем, здесь вопросов слишком много и пока без ответов, а потому мусолить эту тему, думаю, ещё очень рано - разобраться надо бы, приговор увидеть, в каких именно лагерях был Власов и когда. А то, может, и не десять лет, а год - два в фильтрационном лагере, который проходили все, кто был не только в плену, но и просто на оккупированной территории.
Но что же с младшим лейтенантом Порошиным, считавшимся поначалу без вести пропавшим? А всё просто и одновременно с тем грустно - узнав, что "похороненный" Власов жив, стало ясно, похоронили, значит, Евгения Ивановича, просто он настолько был неузнаваем после того жестокого боя, как и остальные павшие Герои-Сибиряки. Репортёры писали, что немцы ненадолго вернув себе высоту, глумились даже над телами мёртвых. И это просто необъяснимо. И выходит, из восемнадцати ребят осталось только двое, хотя долгое время, пока не выяснилось, что Власов жив, считали, что, вообще, один только в том бою выжил - Лапин. Впрочем, песня, наброски к которой были сделаны незамедлительно, товарищем Матусовским в итоге была написана только через двадцать лет после самого известного боя на самой известной Безымянной высоте. Многое в памяти стёрлось. Говорят, он ошибся, написав, что трое осталось, а не двое. Но, во-первых, всякий автор, уж поверьте мне, самые что ни на есть реальные события, нет - нет, а исказит, для художественности текста, а, во-вторых, некоторое время никто не считал ещё погибшим и младшего лейтенанта Порошина, он был без вести пропавшим, а, значит, вполне возможно, где-нибудь да живой. И в-третьих, посёлок около высоты 224,1 был и есть и роща тоже.
В ноябре 1943 года комполка-718 Салов Ефрем подписал, а комдив-139 Кириллов утвердил представление на присвоение всем Порошинцам звания Героя Советского Союза, но решением верховного командования было - наградить павших сибиряков и их командира только орденами Отечественной войны 1-ой степени. Приказ военного совета 10 армии № 640 от 19 декабря 1943 года. Кстати, даже Герасим Лапин, найденный живым сразу после боя, награждён этим орденом был с припиской "посмертно". Что же касается Константина Власова, то есть ли где-либо сведения о лишении его гос награды и исключении из партии в связи с его осуждением "за измену Родине"? По наградам многое можно увидеть, если внимательно смотреть - командование во все времена не любило ими разбрасываться. На этом сегодня всё, с Вами был писатель Артём Чепкасов. Всем Добра, Тепла, Любви)))
Послесловие: 12 сентября сего года мне довелось побывать в Новосибирском ДК имени Ефремова на торжественном мероприятии, посвящённом юбилейной годовщине боя сибиряков на Безымянной высоте и мне там понравилось. Честно был удивлён полному залу, особенно из молодых ребят - школьников и студентов. А то у нас говорят, войну ту не помним, Героев своих не чтим. Оказывается, и помним, и чтим, и не только наше поколение, 70-ков и 80-ков, а ребята, рождённые уже в новом веке. Так что как ни старались различные иуды, и доморощенные, "свои", и забугорные, опорочить подвиг наших славных предков, а ничего у них не вышло. Не вышло в том числе и стараниями работников ДК имени Ефремова, где 12 сентября был дан хороший концерт от ансамбля Росгвардии и прозвучали нужные, правильные слова от ведущих и высокопоставленных гостей. Спасибо Вам, сибиряки...
Что же касается меня, то, может быть, уже и пришло время, наконец-то засесть за первый в своей жизни киносценарий? Попробовать-то можно и нужно - ведь я, всё - всё знаю за тот бой на самой известной Безымянной высоте... Как думаете, Друзья? А в новом каком-нибудь жилом районе Новосибирска совсем не лишним будет назвать улицы именами Героев - Сибиряков с самой известной сегодня Безымянной высоты...
И ещё, пользуясь случаем, прошу прощения у тех, кто уже прочёл эту публикацию днём, когда она ещё не была завершена. Надеюсь, теперь останетесь довольны дочитыванием. Спасибо и напоследок та самая песня...
Дымилась роща под горою,
И вместе с ней горел закат.
Нас оставалось только трое
Из восемнадцати ребят.
Как много их, друзей хороших,
Лежать осталось в темноте
У незнакомого поселка
На безымянной высоте!
Светилась, падая, ракета,
Как догоревшая звезда.
Кто хоть однажды видел это,
Тот не забудет никогда.
Он не забудет, не забудет
Атаки яростные те
У незнакомого поселка
На безымянной высоте.
Над нами «Мессеры» кружили,
И было видно, словно днем.
Но только крепче мы дружили
Под перекрестным арт-огнем.
И как бы трудно ни бывало,
Ты верен был своей мечте
У незнакомого поселка
На безымянной высоте.
Мне часто снятся все ребята,
Друзья моих военных дней,
Землянка наша в три наката,
Сосна, сгоревшая над ней.
Как будто вновь я вместе с ними
Стою на огненной черте
У незнакомого поселка
На безымянной высоте.