В юные годы, как и многие комсомольцы СССР, любил по вечерам в уютной домашней атмосфере послушать вражеские голоса. Всё больше и больше крепло убеждение, что Запад нам добра желает. Типа свергните коммунизм, и запануете. Свободное предпринимательство, изобилие шмоток и деликатесов в магазинах, зарплаты по тышше и пособия по безработице выше прожиточного.
И вот нагрянула долгожданная Перестройка, Ельцин приостановил КПСС, открылись границы. У меня завелись иностранные друзья, и, не долго думая, собрав чумаданчик, я впервые отправился в заграницы. И не куда-нибудь, а до самого городу Парижу!
В голове звучала песня Мэйвуд «Мир изменился». Теперь мы больше не коммунисты, мы с восторгом оплёвываем свою историю и отрекаемся от позорных предков, и конечно теперь западный мир это оценит и с радостью распахнёт навстречу свои демократические объятия, поможет с организацией капитализма, с передовыми технологиями и высокой производительностью труда. Теперь мы друзья, равные среди равных!
И вот я в столице Франции, вечером включаю телевизор, там репортаж про мой город, только что переименованный обратно из Ленинграда в СПб. Ностальгически предвкушаю прекрасные виды Петропавловской крепости, стрелки Васильевского острова, Дворцовой площади, Невского проспекта – всего того, что годами ранее было представлено западному зрителю фильма про итальянцев в России с участием Геши Миронова и порнозвезды Ольги Сантилли. И что я вместо этого вижу, догадайтесь с трёх раз? Правильно, мусорные баки, с которых кормятся бомжи, интервью с бодрой синеносой бомжихой, сто процентов заранее подогретой съёмочной группой из французского бюджета, о том, как в России тяжело жить, все воруют, и нет свободы и демократии. Грязь, пьянство, коррупция, и вывод – дело не в общественном строе, а в самих русских. Русские, дескать, по самой своей природе неспособны к демократии. Поэтому надо взять и поделить. Россию поделить между западными демократиями, взять под прямое управление, незавуалированно говоря, план Ост-2.
Вот таким сюрпризом оказался для меня характер освещения текущей ситуации в западных СМИ.
Сейчас многие обижаются, что Путина на Западе не любят, а вот Ельцина, дескать, любили, за то что он сдал страну буржуям. Чушь, над Ельциным они смеялись, показывали исключительно в карикатурном виде. Смеялись и презирали и руководителей, и весь российский народ. Смеялись и ждали, пока Россия сама рухнет. Она почему-то не рухнула, и презрение сменилось ненавистью. И досадной буржуйской жалостью, что пассивно ждали, а надо было, мол, подтолкнуть, да покрепче, устроить русским не просто Чечню, а большую националистическую бузу в округах, и большой майдан в городах. Не сообразили, самонадеянность подвела, уверенность в безупречном владении политтехнологиями. Это срабатывало в других странах, в странах восточной Европы, в бывших республиках СССР, а тут случилась загвоздка. Но типа ещё не вечер, надо ещё подгадить, и скоро, совсем скоро...
Российский народ, давший миру в литературе Достоевского и Чехова, в музыке Чайковского и Рахманинова, в области науки не меньше, например молекулярно-кинетическую теорию Ломоносова, альтернативную геометрию Лобачевского, периодический закон элементов Менделеева, органическую химию Бутлерова, открытия о высшей нервной деятельности Павлова, квантовую механику Ландау, в инженерно-технической области электродвигатель Якоби, цветную фотографию Проскудина-Горского, лампочку Лодыгина, радио Попова, телевидение Зворыкина, лазер Басова и Прохорова, видеомагнитофон Понятова. Стоп! Западной публике это не интересно. Русские - унтерменши, пьяницы и лентяи, и ничего не изобрели, кроме водки, которую пьют с утра из самовара. Впрочем, и водку они украли у поляков.
Когда в сети либерасты пишут – мол, если не любите Америку, откажитесь от компьютеров, которые изобрели американцы, я предлагаю им, соответственно, отказаться от спутникового телевидения, которое впервые появилось в СССР в 1967 году («Орбита»). К слову сказать, когда в космосе побывали Гагарин и Терешкова, в США всё ещё висели таблички «только для белых».