Мамам мальчиков посвящается (и девочек тоже).
Поезд, плацкартный вагон, одиннадцать вечера и уже погашен яркий свет, остался только ночной, полусумрачный.
В одном из городов к нам заходят женщина с маленьким, лет восьми-девяти, мальчиком. У них огромный чемодан и верхние полки. Мы с попутчиком просыпаемся. У меня внизу такой же чемодан и места нет, а попутчик выходит раньше - он перебросил свою сумку на верхнюю полку и попробовал погрузить чемодан женщины в рундук - не вышло, чемодан больше.
Пришлось поднимать его наверх.
Пока решали с сумкой и снимали верхнюю одежду, мальчик стоял в сторонке, молчал, но потом вдруг разрыдался.
- Ты чего? - удивилась его мама.
Тот всхлипывал.
- Я. Думал. Мы. Поедем. В купе. Я. Не хочу. Ехать вот тут!
Женщина пожала плечами:
- В купе мы ездим, когда в плацкарте нет мест, потому что купе дороже.
Мальчик, рыдая, залез на верхнюю полку.
- Почему мы не поехали в купе? - сокрушался он на весь спящий вагон. - Тут неприятно!
- Кушать хочешь? - применила секретный прием мама.
- И кушать, и спать хочу. И в купе хочу, а не здесь! - сорвался ребенок.
За двести девяносто рублей женщина купила пачку быстро заваривающейся лапши и картофельное пюре в баночке, залила оба контейнера кипятком, принесла, села с краю.
- Только не ешь! - скомандовал мальчик.
- Мотя, почему? - опешила она.
- Потому что твой сын голодненький, ты его плохо покормила вечером, и я буду и лапшу, и картошку.
- Ну я немного...
Матвей студил лапшу, выдувая на неё весь воздух, который мог, потом со звуком втягивал в себя и громко ел.
Я лежала и думала, почему мамы не говорят детям, что жевать, закрывая рот - приятнее и тише. Старалась отвлечься, закрыла глаза, пыталась думать про массаж, на который пойду послезавтра.
- Чччччпоньк! - Матвей всасывал очередной пучок лапши, и, по ворчанию мамы, брызгал на стол и простынь, на которой спал мужчина.
- Всё, хватит! Ты и так вон сколько съела! я же сказал, что картошку тоже буду! - скомандовал мальчик маме.
Она отставила баночку в сторону и сидела, ждала, пока он поест.
Дожевав лапшу, Матвей погладил себя по животу:
- Ух и объелся я! Картошку не буду.
Залез на полку и уснул.
Я не знаю, доела ли его мама, про которую мне тогда почему-то стало грустно, остывшее пюре.
Утром мальчик отказался без ложечки надевать туфли - она нашла в сумке ручку и пыталась обуть сына, вставляя ее в запятник, а он выговаривал ей про то, как это можно было забыть дома лопатку, если она считает себя хорошей матерью...