Давайте посмотрим на фразы, которыми начиналась и заканчивалась каждая книга Гарри Поттера.
Волшебство каждой истории начинается с первых слов, которые приглашают нас в мир слов и фантазии. Начало истории – это момент, когда читатель стоит на пороге нового приключения. Хорошее начало захватывает, манит, создает обещание того, что впереди нас ждет нечто удивительное.
Но не менее важны и последние фразы истории – это завершение, заключительный штрих, который придаст ей полноту. Они могут быть как грустной финальной нотой, так и теплым прощанием с героями, которых мы полюбили.
Гарри Поттер и философский камень
В самом начале Джоан Роулинг показывает, что Гарри находится под защитой своей семьи - и начало, и конец истории сходятся на семействе Дурслей
Мистер и миссис Дурсль проживали в доме номер четыре по Тисовой улице и всегда с гордостью заявляли, что они, слава богу, абсолютно нормальные люди. Уж от кого-кого, а от них никак нельзя было ожидать, чтобы они попали в какую-нибудь странную или загадочную ситуацию.
Даже несмотря на нелюбовь к Гарри, сам факт того, что Дурсли дают ему крышу над головой, достаточно для защиты мальчика
— Надеюсь, что у тебя... что у тебя будут веселые каникулы... — неуверенно выдавила Гермиона, явно пораженная нелюбезностью дяди Вернона.
— О, не сомневайтесь! — воскликнул Гарри. Рон и Гермиона с удивлением заметили, что он широко ухмыляется: «Мои родственники ведь не знают, что на каникулах нам запрещено прибегать к волшебству. А значит, этим летом я хорошенько повеселюсь с Дадли...»
Гарри Поттер и тайная комната
С годами ничего не меняется - Гарри живет у своих тети и дяди, которые его терпят, и мечтает о возвращении в школу.
В доме № 4 по Тисовой улице во время завтрака разразился очередной скандал. Ранним утром мистер Вернон Дурсль проснулся от громкого уханья совы, долетевшего из комнаты племянника.
— Третий раз за неделю! — проревел он, садясь во главе стола. — Вышвырни ее немедленно, коль не умеешь с ней управляться.
История вновь начинается и заканчивается главной ценностью в книге - семьей. Даже такой, как у Гарри. Но здесь появляются друзья - основная опора Гарри по всех его приключениях.
— А ты расскажи дяде с тетей, какое геройство ты совершил, — сказала Гермиона, когда они окунулись в людскую толчею перед заколдованным барьером, — и они будут тобой гордиться.
— Гордиться? Они знаешь как расстроятся! Столько раз дорогой племянник был на волосок от гибели и уцелел! Боюсь, как бы они от злости не умерли!
И друзья, на этот раз без помех, прошли все вместе сквозь барьер, разделяющий два мира: маглов и магов.
Гарри Поттер и узник Азкабана
Третью часть книги можно считать последней "сказочной" частью истории. Гарри все еще показывают как мальчика, необычного для его совершенно обычных родственников, живущих в самом обычном городе.
Гарри Поттер — необычный мальчик во всех отношениях. Во-первых, он терпеть не может летние каникулы, во-вторых, любит летом делать уроки, но занимается ночью, когда все спят. А самое главное, Гарри Поттер — волшебник.
Гарри узнает правду и понимает, что дядя и тетя - не единственная его семья. Да, он должен каждый раз возвращаться в Литтл-Уингинг. Но теперь он не один, у него есть и другие члены семьи, которые его любят.
— Крестного отца? — мгновенно рассвирепел дядя Вернон. — Нет у тебя никакого крестного отца! Нет и не было!
— Есть! — просиял Гарри. — Он был лучшим другом моих родителей. Его осудили как убийцу, но он сбежал из тюрьмы для волшебников и сейчас скрывается. Но со мной он поддерживает связь... Беспокоится обо мне... Следит, чтобы мне было хорошо...
И, улыбнувшись тому ужасу, который отразился на лице дяди Вернона, Гарри зашагал к выходу со станции. Клетка с Буклей громыхала впереди, и, кажется, это лето обещало быть гораздо приятнее предыдущего.
Гарри Поттер и кубок огня
С четвертой части книги становятся серьезнее, а история не вертится только вокруг Гарри. Джоан Роулинг показывает и другие события волшебного мира, открывая для читателя основные события, которые происходят, пока Гарри находится дома и ждет, когда можно будет уехать в гости к друзьям или в школу.
В Литтл-Хэнглтоне по-прежнему зовут его Домом Реддлов, хотя семья Реддлов давным-давно там не живет. Дом возвышается на холме над деревней, окна его заколочены, с крыши осыпается черепица, а фасада почти не видно за буйно разросшимся плющом. Прекрасный когда-то особняк, самое величественное здание во всей округе, ныне Дом Реддлов прозябает в пустоте и заброшенности.
Семья Дурслей все еще является важной частью истории Гарри. Но чем взрослее он становится, тем меньше становится его потребность постоянно приезжать к дяде и тете. Нарастает опасность, которую притягивает Гарри не только к себе, но и к тем, кто находится рядом с ним.
Гарри подмигнул близнецам, повернулся к дяде Вернону и пошел за ним к выходу с вокзала. Не стоит пока волноваться, — сказал он себе, усаживаясь на заднее сиденье дядиного автомобиля.
Как сказал Хагрид, чему быть, того не миновать... и ему придется встретить то, что неминуемо случится.
Гарри Поттер и орден Феникса
Мы снова возвращаемся к тихой жизни Литтл Уингинга. И начало, и конец книги отражает затишье перед бурей.
Самый пока что жаркий день знойного лета клонился к вечеру, и большие прямоугольные дома Тисовой улицы окутывала сонная тишина. Машины, обычно сверкавшие чистотой, стояли пыльные, а лужайки были уже не изумрудно-зелеными, а иссохшими, желтоватыми: из-за нехватки воды жителям запретили пользоваться шлангами. Лишенные таких важных занятий, как мытье машин и стрижка газонов, обитатели Тисовой сидели по комнатам, где было чуть прохладней, широко распахнув окна в несбыточной надежде на освежающее дуновение. Единственным, кто не находился дома, был подросток, лежавший лицом вверх на цветочной клумбе у дома номер четыре.
Гарри кивнул. Он почему-то не находил слов, чтобы выразить, что это для него значит — видеть их всех здесь, рядом с собой. Он только улыбнулся, поднял ладонь в знак прощания и, повернувшись, первым зашагал из здания вокзала на залитую солнцем улицу, а дядя Вернон с тетей Петуньей и Дадли, не задержавшись ни на секунду, поспешили за ним.
Гарри Поттер и принц-полукровка
Волшебный мир находится в напряжении. Начало показывает, что все происходящие события затрагивают уже не только волшебников, но и магглов.
Приближалась полночь. Премьер-министр сидел у себя в кабинете в полном одиночестве и читал длинный меморандум. Строчки мелькали перед глазами, не задевая сознания. Премьер-министр ожидал звонка от президента одной далекой страны. Он раздумывал, когда же наконец позвонит этот злосчастный тип, и одновременно пытался отделаться от неприятных воспоминаний о необычайно долгой и утомительной неделе; ни на что другое в голове у него просто не оставалось места.
Все сложные события - возвращение Воландеморта, смерть Дамблдора, неудача с крестражем - Гарри помогают пережить друзья. Джоан Роулинг каждый раз заканчивает очередную главу истории успокаивающей близостью семьи и друзей.
Его ладонь машинально сомкнулась на ложном крестраже, но несмотря на все, несмотря на темный, извилистый путь, ожидавший его впереди, несмотря на последнюю встречу с Волан-де-Мортом, которая, знал Гарри, состоится наверняка — через месяц, год или десять лет, — при мысли о том, что ему еще предстоит провести с Роном и Гермионой последний счастливый и мирный день, на сердце у него полегчало.
Гарри Поттер и дары смерти
История начинается настороженно. Уже в самом начале наблюдается противостояние, ожесточение. Как будто это намек на самую опасную часть истории не только для Гарри, но и для всего волшебного мира, потому что чувства обострены до предела
Эти двое, появившись словно бы ниоткуда, пару секунд простояли в нескольких шагах друг против друга на узкой, освещенной луной тропе. Стояли не шевелясь, наставив один в грудь другого волшебные палочки, а затем, когда каждый понял, кто перед ним, убрали палочки под мантии и торопливо двинулись в одном направлении.
К конце только спокойствие - для Гарри, его семьи и друзей. Для всех, кто остался.
— С ним все будет в порядке, — тихо сказала Джинни. Взглянув на нее, Гарри рассеянно опустил руку и прикоснулся к шраму на лбу.
— Конечно.
Шрам не болел уже девятнадцать лет. Все было хорошо.