Вы устраивали в школьные или студенческие годы веселые капустники? А знаете, какая связь между капустными пирогами и актером-комиком из Александринки? Нет? Тогда читайте мой рассказ. Заодно узнаете, почему великий режиссер считал, что неподвижный актер лучше всех сыграл мольеровского Сганареля.
Недавно я побывала на гала-концерте в Александринском театре. Аншлаг: поклонников балета и оперы множество. И после окончания представления я не торопилась отправиться домой.
На выходе остановилась у фотографии, видимо, конца XIX века. Дамы в боа, меховых горжетках и шляпах с перьями — эгреткой. Солидные господа во фраках. Фотография была такой огромной, что у меня даже не получилось снять ее полностью, лишь фрагментарно. (Смотрите галерею.)
Вся драматическая труппа Александринки. Кого-то я смогла узнать. Например, веселого толстяка в первом ряду. Это же Варламов!
О, когда Константин Александрович играл на петербургской сцене, его знали все. На спектакли с его участием ломилась публика, и на аплодисменты в финале никто не скупился. Любили Варламова и другие артисты: если его имя значилось на афише, успех был обеспечен.
Он родился в 1848 году, можно сказать, в творческой семье. Его отец — композитор Александр Егорович Варламов. Вы наверняка слышали его романсы «Вдоль по улице метелица метет», «Не шей мне, матушка, красный сарафан» и «На заре ты ее не буди». Особенно популярен его романс на стихи М. Ю. Лермонтова — «Белеет парус одинокий».
Но будущий артист родился в мае, а в октябре того же года его отец ушел из жизни. Семья бедствовала: пенсия «по потере кормильца» составляла всего 18 рублей.
Подростком Костя пробирался в театр всеми правдами и неправдами. А в 19 лет сам вышел на сцену. Он был высокого роста, и поначалу публика требовала «убрать этого дылду: остальных актеров загораживает».
Восемь лет Варламов играл в провинциальных театрах. И лишь в 1876 году перешел в Александринский театр.
Он был «всеядным»: соглашался на любые роли. В его послужном списке свыше тысячи ролей!
«Я никогда не лез в премьеры, играл и играю всё, и девиз мой таков: актер призван на сцену не для того, чтобы играть роли, а для того, чтобы разыгрывать пьесу».
Константин Александрович обладал уникальным даром: он умел смешить людей. И даже получил почетное, хотя и неофициальное звание — «Король русского смеха».
«Прелестное чудовище», «райская птица», «национальный талант», «чисто русская душа» — поклонники не скупились на эпитеты в его адрес.
Да, комедия была истинным призванием Варламова. Современники признавали: он словно создан для пьес Островского и Гоголя. Несмотря на огромный рост и полноту, он был пластичен, подвижен и музыкален. Мастерски владел голосом и, безусловно, обладал невероятным обаянием.
А еще он любил поесть. Гурман!
Конечно, это отразилось на его фигуре. Вес артиста достиг двухсот килограммов! Но это ничуть не мешало ему играть на сцене, а только усиливало комический эффект.
Всюду, где появлялась необъятная фигура Константина Варламова, сразу собирались люди. Да, его любили за веселый нрав и восхищались — нет, не чревоугодием, а, я бы сказала, жаждой жизни. В Санкт-Петербурге самые большие торты в кондитерских назвали «Варламовскими». Выпустили и папиросы в его честь — «Дядя Костя».
Но ежегодно наступало время, когда актеры и актрисы оставались не у дел. А значит, и без денег. В Великий пост все театры российской столицы закрывались.
Семейная жизнь Константина Александровича не сложилась. Сначала он жил на Фонтанке, а потом переехал на Загородный проспект, в дом № 13, кв. 41.
Варламов был человеком хлебосольным. В будни у него за столом собиралось два десятка человек. Это были друзья-артисты, писатели, художники. Даже юристы. В ближайшем трактире заказывали огромный постный пирог — обычно с капустой. Откушав, артисты устраивали всевозможные розыгрыши, травили театральные байки, разыгрывали скетчи. Вот так и возникли вечера-капустники.
Кстати, именно в квартире Варламова на Загородном познакомились актеры Вера Комиссаржевская и Николай Ходотов. Константин Александрович любил устраивать у себя не только обеды и ужины, но и танцы. А пары он составлял сам. Так во время танца (интересно, какого?) Комиссаржевская и Ходотов разговорились. А через некоторое время стали мужем и женой.
О Вере Федоровне Комиссаржевской я обязательно вам расскажу, потому как обнаружила в семейном архиве уникальные фотографии.
О своей артистической судьбе Варламов поведал в книге «Одной ногой на сцене, другой в зрительном зале».
Константин Александрович был всеобщим другом. Его звали на свадьбы посаженым отцом и на крестины — крестным.
И все же актеры восхищались его игрой, но считали, что учиться у него, пытаться его копировать – бесполезно: «Уйдет с жизненной сцены Варламов и унесет с собой тайну своего творчества, и тем, кто придет на смену, даже объяснить нельзя будет, как играл Варламов». Он просто жил на сцене так же, как и в жизни, не отделяя себя от своих зрителей (как он говорил, «одной ногой на сцене, другой в зрительном зале»).
Роль Варламов никогда не учил, «выезжая» на бесконечных импровизациях, шутках, намеках, словесных и мимических шаржах, но получалось это у него превосходно.
«Это было полно, сочно, ярко, трепетало здоровьем. Это наивно так же, как и гениально. Это инстинктивное чутье и постижение Шекспира» — так описывала критика работу Варламова в шекспировских комедиях «Сон в летнюю ночь» и «Много шума из ничего».
Именно «инстинктивным чутьем» Варламов и добивался успеха, который многим его коллегам по сцене мог только сниться.
В 1880-х годах артист заболел слоновой болезнью и больше не мог передвигаться. К этому прибавились постоянные боли в горле. Но представить петербургскую сцену без Варламова было по-прежнему невозможно: теперь он играл сидя и при этом вызывал в зале такую же бурю смеха, как раньше.
В 1910 году Всеволод Мейерхольд поставил на сцене Александринки «Дон Жуана» Мольера. И роль Сганареля отдал Константину Александровичу. Актер без устали спорил с режиссером: Варламов не желал учить огромную роль и требовал для себя полной свободы. И компромисс был найден: специально для корифея театра на сцене установили скамьи, обитые бархатом. А рядом стояли суфлеры в костюмах, стилизованных под XVIII век: они нарочито публично произносили — «подавали» актеру его текст.
На сцене кипит действие, но неподвижный Варламов на протяжении всего спектакля был его центром. «Он без устали импровизировал, каламбурил, общался с зрительным залом, комментировал действия Дон Жуана, подшучивал над самим собой».
Да, это был настоящий триумф тяжелобольного артиста. Уже после спектакля «Мейерхольд сказал, что единственным, кто по-настоящему играет в духе Мольера, оказался Константин Александрович, и просил всех найти чисто мольеровские детали, какими так богата игра Варламова».
Доволен был и сам Варламов: «Вот это режиссер. Он не сажает меня в четвертую комнату, где меня никто не видит и я никого не вижу, а поместил на авансцену. Вот все говорили: Мейерхольд, Мейерхольд, а вот он устроил так, что все меня видят и я вижу всех».
А вы знали, что существовало звание «Заслуженный артист императорских театров»? В 1896 году оно было присвоено Константину Александровичу Варламову. Сорок лет он радовал зрителей Александринского театра. А ушел из жизни 2 августа 1915 года. «Король русского смеха» был похоронен на Новодевичьем кладбище в Санкт-Петербурге.
Надо бы сходить туда — почтить память великого артиста.