Найти в Дзене
Мадам Хельга

Неинтересно стало жить: смешные цитаты М.Задорнова

В 1993 году Михаил Задорнов гастролировал с концертом "Веселее стало жить". Сколько воды утекло с тех пор... Жизнь кардинально изменилась. Но лучше не стало. Неинтересно стало. Читать, смотреть, слушать нечего. Есть нечего. Все невкусное. Люди приезжают на Кубань, фрукты сладкие и сочные поесть. А им говорят, что фрукты увезли в Москву. А в Москве на прилавках лежит турецкий урожай. Известная журналистка запустила цикл статей: ходит по магазинам и пытается среди огромного ассортимента найти что-то вкусное и съедобное. Получается не очень. В каждом продукте добавки, много соли и сахара. После своей первой поездки в США, Задорнов пришел в гости к друзьям и стал показывать фотографии. Никого американские улицы, памятники и ландшафтный дизайн не интересовал. Останавливались на кадрах из супермаркетов и подолгу рассматривали ассортимент сыра и колбасы, на фоне которых фотографировался сатирик. "А ты вот этот сыр пробовал? А эту колбасу? Неужели, и правда, у них по 30 сортов на прилавке

В 1993 году Михаил Задорнов гастролировал с концертом "Веселее стало жить". Сколько воды утекло с тех пор...

Жизнь кардинально изменилась. Но лучше не стало.

Неинтересно стало. Читать, смотреть, слушать нечего. Есть нечего. Все невкусное. Люди приезжают на Кубань, фрукты сладкие и сочные поесть. А им говорят, что фрукты увезли в Москву. А в Москве на прилавках лежит турецкий урожай.

Известная журналистка запустила цикл статей: ходит по магазинам и пытается среди огромного ассортимента найти что-то вкусное и съедобное. Получается не очень. В каждом продукте добавки, много соли и сахара.

После своей первой поездки в США, Задорнов пришел в гости к друзьям и стал показывать фотографии. Никого американские улицы, памятники и ландшафтный дизайн не интересовал. Останавливались на кадрах из супермаркетов и подолгу рассматривали ассортимент сыра и колбасы, на фоне которых фотографировался сатирик.

"А ты вот этот сыр пробовал? А эту колбасу? Неужели, и правда, у них по 30 сортов на прилавке?"

Никто не чувствовал себя бедным, ущемленным.

И зависти особой не было.

Было детское любопытство и предвкушение. Если есть у них, значит, это возможно и у нас. Главное, верить.

И вот мы тоже вскарабкались на вершину изобилия, оглянулись, и оказалось, что ничего примечательного в ней нет. Поняли, что булка хлеба из детства гораздо вкуснее нынешних кондитерских изысков.

А может, нас все же обманули с изобилием. Подсунули нечто бутафорское с усилителем вкуса. Ждут, когда мы все это, довольные проглотим. Безвкусицу и синтетику, консерванты и халтуру.

-2

С каким воодушевлением наши женщины шли одеваться к спекулянтам, с каким предвкушением новой жизни мерили джинсы на картонке. А теперь? Ходить по нашим торговым центрам без кислой мины не получается. Вещей много, выбрать нечего.

Одна сплошная халтура под видом дизайнерского решения.

А может, все на самом деле вкусное, качественное и стильное. Просто мы... заелись. Или стареем?

Сколько я не "уламывала" бабушку поменять гардероб или отремонтировать квартиру "по моде", она все отмахивалась. И так хорошо.

Сварит две картофелины в мундире, присолит, кусочек масла, укропчик - и ей вкусно. Включит по телевизору старый советский фильм. Все, душа довольна.

А мы, ненасытные, все ждем повторения пройденного - того самого момента, когда ничего не было, были одни лишь мечты и надежды. И так хотелось всего, что жить было интересно, вкусно и весело.

-3

Задорнов много говорил о том, что Россия мечтала обрести тот уровень свободы, который был доступен американским гражданам.

И обрела!

И теперь мы можем одеваться кто во что горазд, пить без зазрения совести, уходить в мир иной в расцвете лет, разрывать отношения с родителями, бросать учебу на втором курсе, ни в грош не ставить школьных педагогов, проходить мимо тех, кто нуждается в помощи, менять работу, если надоело сидеть на одном месте.

Кичиться своими правами. Подписывать брачные контракты, чтобы лишний рубль не перепал мужу или жене. Разводиться, если приспичит. Подавать в суд на соседей или друзей, не желающих отдавать долг. Вызывать полицию по любому поводу.

А главное, мы можем становиться кем угодно - большинством или меньшинством, правыми и левыми. Никто нам не указ.

Вот такая свобода.

Но разве этого мы хотели?

Как всем нам теперь научиться, как писала Ахматова, "просто и мудро жить"?