Вот сижу я и думаю – как же надоела эта чёртова работа. Сидишь за этим компьютером целый божий день, как идиот какой-то, да всё в окошко поглядываешь.
За окном там жизнь бурлит, машины шныряют туда-сюда, сигналят чего-то, люди ходят… Они на свободе как-никак. Как у них это получилось, как смогли вырваться из плена работы, где деньги берут?
А ты вынужден тут сидеть, пока часики не протикают.
Ещё и умный вид делать, и многозначительно так на экран смотреть, вроде ты какую-то суперсложную математическую задачу там воплощаешь. А на самом деле желание-то у тебя только одно: свалить отсюда, да побыстрее.
И мысли твои далеко-далеко, только никто этого не знает. И в этом-то вся прелесть.
Начальник пришёл, что-то цепляется, целой кучей работы опять завалил. Сижу, улыбаюсь ему, смотрю так в лицо пронзительно и с понимающим видом, и вдруг в глубине души мысль возникла: «Да пошёл ты!».
И представила, как я вдруг ему это сказала в лицо, вместо положенного: «Конечно, Пётр Алексеевич (улыбка на лице).» И так смешно стало от этого, как вдруг представила его реакцию, как он, не понимая, что происходит, вдруг прищуривается и так нелепо говорит: «Что?!...»
А ты ему снова: «Да-да, это я тебе говорю. Господи, сколько лет мечтала это сказать. Пошёл ты к чёртовой матери со всей своей чёртовой работой и такой же проклятой фирмой! Горите вы все вместе в аду!»
И вдруг так приятно стало в глубине души от того, что мысли – это то, что принадлежит тебе по праву. И никто, ни один человек, не сможет залезть в твою голову и достать твои секреты. Можно всё забрать у человека, но только не его мысли.
А мои мысли – это моё, святое.
Поэтому можно сидеть и улыбаться в глубине души или в своей голове, что ты как бы тут, то есть твоё, так сказать, бренное тело тут, а на самом деле ты на тёплом песочке лежишь этого прекрасного острова с пальмами и кокосики попиваешь. Даже не из бокала, а прямо из кокоса. Ага.
А работу, конечно, бросить нельзя. Как за ипотеку потом платить?.. Еда там, детям одежда, кружки детские всяческие по интересам? Муж просто озвереет, если ему самому всё это тянуть придётся.
Поэтому терпеливо дожидаюсь законных шести часов, хватаю сумку и на вылет. Только выходить надо тихо, пятясь назад.
Почему-то в коллективе не принято вскакивать в 18-00, надо ещё сделать вид, что ты вроде как заканчиваешь работу и не сильно спешишь домой.
Что за бред… Кто это вообще придумал? Убеждена искренне, что хороший работник – это тот, который делает свою работу вовремя. Если ты задерживаешься – плохой из тебя работник, не сумел распределить время. Одним словом – тормоз…
Прибегаешь домой с работы, но прилечь перед телеком – это не наши приоритеты. А нам надо детей покормить (для этого кто-то должен приготовить то, чем их кормить – и это обычно ты сам), бельишко там постирать, посуду в посудомойку закинуть (слава великой науке и тем, кто изобрёл это сокровище!).
Хорошо хоть дети сами со школы приходят.
Весь вечер они что-то хотят от тебя (в основном – это деньги, но таков уж этот мир). Терпишь и совершенно невозмутимо отвечаешь на все их вопросы, включая математические и литературные, так как школьные домашние задания тебя, почему-то, тоже не обходят стороной.
А потом и муж голодный с работы приходит. И почему-то совсем не всегда радостный. И тоже хочет внимания, заботы и горячей жратвы. Неужели нельзя самому себе разогреть это всё?.. Эх, мужики…
И снова заглядываешь вглубь своей души и так весело говоришь (внутри себя): «Да пошёл ты! Вместе со своими проблемами, своим горячим ужином и вечным недовольством. И почему они не приходят домой с коробкой шоколадных конфет, а с пустыми руками, ну почему, блин?..»
И снова так спокойно как-то и радостно на душе, что он не умеет читать мысли. А вслух произносишь: «Да, милый. Отдыхай, милый…». Милый. Да.
Так вот, самый приятный и абсолютно безвредный способ – это послать кого-то молча, в глубине своей души. Самой себе на радость. А потом оно всё как-то образуется: и работа, и начальник, и дети, и муж – всё наладится само собой. Абсолютно в этом убеждена.