После пяти позвонил мой главный «потребитель». Как‑то незаметно исподволь обозначила в голове так Хасана, а теперь и Марика, себя прозвала «станцией переливания», Славика нарекла «источником». Мой тоскующий любовник сообщил, что уже освободился, сейчас купит продукты и поедет домой готовить нам вкусный и полезный ужин, а в 20:00 пришлёт к служебному входу за мной машину.
Пришлось немного ускориться в поликлинике, чтобы без ущерба для пациентов, успеть подняться на пятый этаж, пробежаться по родильным залам, найти свой вожделенный поддон с тёплой кровью и восстановить силы перед свиданием. Потом довольная и обновлённая, кружась и любуясь на свои отражения во всех трёх зеркалах кабины лифта одновременно, спустилась в раздевалку, переоделась и покинула роддом в стайке медсестёр и администраторш поликлиники. В немом изумлении они проследили, как невдалеке мигнула фарами чёрная блестящая Тойота Камри, водитель вышел и открыл мне заднюю дверь, я села внутрь и укатила в неизвестном направлении…
«Вот разговоров‑то будет теперь в поликлинике! Медсёстры - такие сплетницы!»
На ужин меня ждал салат из свежих овощей с морепродуктами, а на сладкое – два острых и ярких, но истощающих и отупляющих оргазма. Потом тихо лежала на плече удовлетворённого любовника и лениво чертила пальчиком иероглифы на его волосатой груди.
– Ты что там? Тотемную метку на меня наносишь? – улыбнулся Хасан, наблюдая за моим пальцем, – Я и так весь твой! Можешь не колдовать больше!
– Какой у тебя крепкий мышечный корсет! Качаешься? – невольно восхитилась я, сравнивая его с рыхлым Мариком, – Никогда бы не дала тебе пятьдесят два года, если бы не была твоим лечащим врачом.
– Колю дрова, машу лопатой, кидаю снег по выходным с утра до вечера, у меня дом в лесу! – польщённый моими комплиментами, гордо ответил Хасан, – И наследственность хорошая, я же деревенский!
– Когда ждать тебя в понедельник на госпитализацию, аул малай?
– Ничего, если не утром, а после обеда приеду сдаваться?
– Да, нормально, анализы у тебя свежие, можешь не торопиться.
– Тогда лично передам твоего сынка из рук в руки начальнику аналитического отдела и сразу – к тебе, хорошо?
– Спасибо огромное, Хасан! – потянулась к его лицу и нежно поцеловала в губы.
– Да не за что! У тебя смышлёный спокойный парнишка, поднатаскают его за месяц, и будет потом работать из дома, как весь его отдел.
– Всё равно, спасибо! У него свой доход появится, и мне станет полегче…
– Тебе видней! Только я снова тебя хочу, прокатишься на мне, как в первый раз? – сказал Хасан, указывая глазами на свой возбуждённый член.
Через полчаса я пришла в себя и попросилась домой.
– Конечно, Роман ждёт у подъезда в машине.
– Ты чего издеваешься над ним? Три часа ждёт! Можно же такси вызвать!
– Кто на что учился, Ляйля! Ты лечишь людей и спасаешь жизни, я проектирую двигатели и строю самолёты, а его работа – быть в полном моём распоряжении с восьми утра до полуночи пять дней в неделю. Мне спокойнее, когда ты ездишь в моей машине, не бери в голову.
С субботу Марка Михайловича Шамаева внезапно накрыла ностальгия по студенческим годам, и он начал присылать мне наши совместные фотографии с лекций, дежурств, прогулок. Марик был мажором и первым на нашем курсе обзавёлся цифровым фотоаппаратом. И я даже не подозревала, как много у него сохранилось изображений наших молодых улыбающихся лиц. Самый удачный кадр, на котором мы стояли в белых халатах во дворе Больницы Скорой Медицинской Помощи, я привязала к его номеру в контактах смартфона.
Девятнадцатилетний, высокий и стройный Марик нависал надо мной сзади, прижимаясь заросшей щекой к моему виску и обхватывая руками меня под грудью, а восемнадцатилетняя, тонкая и звонкая, Ляля лучилась своей самой широкой и счастливой улыбкой. Было начало лета, ярко светило солнце, студенты высыпали на улицу на большой перемене между лекциями и пытались надышаться свежим воздухом в тени березок после нескольких академических часов в душной аудитории.
«Ничто на Земле не проходит бессле‑е‑едно!
И юность ушедшая всё же бессме‑е‑ертна!
Как мо‑о‑олоды мы были, как мо‑о‑олоды мы были,
Как искренне любили, как верили в себя…» – мысленно пропела грустным, но прекрасным голосом Александра Градского и зашла на сайт знакомств.
Славик снова прислал кучу сообщений, сначала извинился за облом во вторник, потом пригласил, ждал, надеялся и верил, что приеду «в гости» в четверг, но прочла всё это только в субботу, и ответила просто:
– Привет! Работой придавило!
Славик тот час объявился на сайте, написал, что с понедельника на целый месяц его переводят в центральный офис, будет возвращаться домой не раньше девяти, и спросил, смогу ли я с ним увидеться в воскресенье.
Немного подумав, написала:
– Конечно! В 12:00 у тебя?
– Да! До свидания! – ответил Славик и пропал с сайта.
Пока дописывала дневники в ординаторской и размышляла, стоит ли рисковать и подниматься в родильный блок за «подзарядкой», мне позвонили оттуда по внутреннему телефону и пригласили на консультацию к возрастной родильнице с гипертоническим кризом.
"Это судьба!" – хищно ухмыльнулся мой внутренний кровопийца.
"Завтра снова обгоню сына в бассейне!" – подумала, довольно улыбаясь и сияя, как новенький царский червонец, когда спускалась в отделение полчаса спустя.